А. М. Лазаревский
СВЕДЕНИЯ О
СТАРЕЙШИХ ЧЛЕНАХ
РОДА ЛАЗАРЕВСКИХ
В списке конотопских Козаков 1711 г. значатся в числе вторых: Василий и Юско Лазаренки, принадлежавшие к Дрижчевскому куреню1, а по ревизской книге 1736 г. в числе конотопских Козаков видим тех же Василия и Осипа Лазаренков, из которых первый в это время был уже сотенным хоружим, а второй оставался рядовым казаком. Кроме этих двух Лазаренков, по ревизии 1736 г. в Конотопе, значится еще мещанин Левко (Леонтии) Лазаренко. Последний показан в числе мещан "нищетных и весьма убогих, в едних домах при огородах жиючих". Вероятно, что все эти три Лазаренко были родичи между собой, при чем могло быть так, что отцы первых двух, Василия и Осипа, как более богатые, переписались из мещан в казаки, а Левко, как сын бедняка, остался в мещанстве. Из сыновей Левка известен лишь один Степан, который у купчих 1761-1773 гг. значится уже не мещанином, а казаком, как видно из следующих документов, 1761 г., 10 марта. Конотопские казаки Василий Роговой и сын его Степан Роговенко продали жителю конотопскому Степану Лазаренку полет: 1) полтора дня, неподалеку Вовковне. на тракту Поповском и 2) полтора дня, на тракту Сосновском, за Валком, за цену 15 рублей. 1766 г. 8 августа. Казак и житель конотопский Корней Игнатенко продал казаку конотопскому Стефану Лазаренку полет три дня, на Загребельне за цену 8 рублей. 1773 г. 25 апреля. Войсковой товарищ Филипп Иванов сын Прыймаков продал "во вечное владение жительствующему в г. Конотопе товарищу сотне Конотопской Стефану Леонтиеву Лазаревскому, полет пахотное в дачах конотопских лежащее, на 25 дней (следует противореччат нив), за цену всякий день по 10 рублей, всего за 250 г.". Кроме этих трех документов, сохранилась еще и закладная 1779 г., 10 октября, по которой казак Клим и жена его Ирина Перелазные "заставили" казаку г. Конотопа Стефану Лазаренку пахотное полет, дней на шесть, за цену 50 рублей, на 8 засевов, четырмя ржанным, а четырмя ярынным хлебом, итого, и за выходом оных к передбудущего 1788 году, т.е. через 12 год..." Из этих документов видно, что Стефан Лазаренко нашел нужным в прозвище своем окончание -енко изменить на -веский: эта последняя форма прозвищ, по понятиям 2-ой половины XVIII в., должна была указывать, что носившие их лица - не мужики, а что-то такое большее, примыкающее уже к господам или по крайней мере к панкам... Из духовного завещания Степана Лазаренко видно, что по ремеслу вон был кушнир. Кушниры промысел свой, как теперь, так и прежде, вели так: скупали в резников овечьи кожи, выделывали из них смушки, из которых затем шили крестьянские (мужские и женские) шубы и распродавали их по ярмаркам. Занимаясь этим промыслом Лазаренко как видно настолько разбогател, что мог делать весьма значительные, для своей среды, земельные покупки, издерживая по 250 руб. в раз, как видно из купчей, по которой вон купил землю в Приймакова.
Из шести сыновей Степана грамотны были трое: Роман, Илья и Василий; Роман впрочем был малограмотен, судя по его писанию. Хороший был грамотен Илья, который кроме того отличался особой энергией, постоянно толкавшею его на поиски за улучшением материального своего положения.
В 1782 г. открыты были в Малороссии наместничества, а в 1783 г. была издана дворянская грамота, на основании которой уездный предводитель дворянства должен был "сочинить по форме список всем дворянским родам, в том уезде имением недвижимым владеющим". Такие списки должны были быть составлены и в Малороссии, так как с открытием наместничеств здесь явились и в то уездные предводители, на обязанности коих закон возлагал составление родословных книг. Первым предводителем Конотопского уезда был избран сын бывшего Хмеловского сотника Петр Афанасьевич Шкляревич. При нем и был составлен в апреле 1783 г. первый список "Конотопского дворянства", в который вошли кроме лиц, имевших русские военные и гражданские чины, и все жившие в уезде бунчуковые, войсковые и значковые товарищи, считавшие за собой право на внесение во дворянские списки в силу этих чинов.
Дворяне, не имевшие ни чинов, ни патентов на отцовские чины, а, следовательно, не имевшие доказательств своего дворянства, имели право представит свидетельство двенадцати дворян о своем "несомненном дворянском происхождении". Такие свидетельства добывались легко, а, следовательно, и легко было попадать во дворянские списки Эта легкость запуски во дворянство с одной стороны, а с другой стороны - некоторый недостаток в материальных средствах, а главное то обстоя¬тельство, что Лазаренки в это время успели уже записать за собой по ревизии несколько душ своих подсоседков в виде "подданных", должно быть соблазнили и семью Степана Лазаревского к попытке пол в ряды дворянства... При этом соблазн навеян был, вероятно, Ильей, как членом семьи по своей грамотности лучше вторых разумевших формальную сторону дела.
В 1786 г. был составлен и представлен конотопскому предводителю "список о дворянстве" Степана Лазаренко, в котором показано его семейное и имущественное положение, причем общественное положение выражено так: "имеют чины - Степан Лазаревский и сыны его Тимофей, Андрей и Роман -сотенные товарищи (т.е. рядовые казаки), Илья - значковый товарищ, а Василий - губернский канцелярист", с добавлением, что Стефан и сыны его - не в службе, а в отставке, а Илья и Василий - в службе при делах в Конотопском уездном казначействе Об имуществе сказано: "людей по последней ревизии состоит мужского пола у самого Степана - две, а в сына Тимофея и Андрея - по одной душе".
В доказательстве благородного происхождения предков Стефана Лазаревского было оказано следующее: "Дед мой Ананий Лазаревский, жительствуючи полку Нежинского в г. Конотопе, на шляхетских имениях его собственных, отправляя всероссийское престола воинскую службу в числе благородного благородного, был знатным войсковым товарищем, а по нем отец мой Леонтий, равно и сам я, подражая тот благородной предков моих службе, живя на тех же предковских своих имениях и к потому приобретя еще покупкой такова же имения, служили воинско же в числе сотенных товарищей и вели жизнь благородную, состояние и службу сходственную с дворянским названием, во уверение чего о благородном происхождении предков и что подленно дед мои Ананий войсковим товарищем, по 12 пункту высочайшей дворянской грамоты, вот двенадцати несумнительных дворян свидетельство прилагаю. Сверх же того в сходство оной грамоты 13 пункта присовокупляю здесь и на дворянское имение приобретенное самим мной после предков моих, купчую крепость в 1774 году, вот войскового товарища (что ныне полковым асаулом) Приймакова данную. Хотя же на чин оного деда моего войскового товарища универсал вот гетмана Мазепы данный, равно и на приобретения шляхетские им и моим отцом так же я мной (сверх вышеписанного) имения крепости и о службе аттестаты и другие к потому подлежащие документы в отца моего имелись, но оные все при изгорении со всем имением во время жизни отца моего дома, в бывшем над целым огородом Конотопом пожарном случае, потеряны. К сему показанию жительствующий в г. Конотопе товарищ сотенный Лазаревский, а место его немогущего писать, по его велению подписал сын его значковый товарищ Илья Лазаревский". Упоминаемые здесь - универсал Мазепы, крепости на шляхетские имения и о службе аттестаты - были стереотипным повторением всех подобных "доказательств", как равно и указание на "потеряние" их "в пожарный сличай". В приложенном к доказательству свидетельстве говорилось: Мы, нижеподписавшиеся, сим свидетельствуем, что жительствующего в уезде Конотопском Стефана Лазаревского предки: дед Ананий будучи товарищ войсковий и отец Леонтий сотенной товарищ вели жизнь благородную и отправляли службу с дворянским названием сходственную, в достоверение чего, при подписе нашем, печатмы утвердили". Это свидетельство подписали следующие дворяне: надворный советник и кавалер Павел Коропчевский. Надворный советник Иван Пулчевский. Надворный советник Леонтий Пурпура, Коллежский ассесор Иосиф Котлубицкий. Коллежский ассесор и уездного Конотопского суда заседатель Емелиян Коропчевским. Коллежский ассесор Василий Зубрицкий. Коллежский ассесор Андрей Рачинский. Коллежский ассесор Андрей Дергун. Коллежский ассесор Василий Томиловский. Надворный советник Степан Романовский. Новгородского Северского наместничества губернский казенных дел стряпчий коллежский ассесор Иван Только. Кроме того в доказательство дворянства представлена была и купчая крепость 1773 г., по которой Степан Лазаревский купил в Приймакова 25 "дней" земли за 250 г.
Дело о дворянстве Лазаревских было затеяно несомненно Ильею и, вероятно в благородность за хлопоты по этому делу, отец и братья последнего нашли возможным не только произвести выдел следовавшей эму, по числу братьев, части земли, но и отдать при этом Илье всех четырех своих крестьян... Последний факт затруднительно объяснить, если только эти крестьяне не находились в этот момент - "в бегах" и Илья Лазаревский получил не крестьян, а лишь право их искать... Документ при этом был выдан следующий: "1787 г., мая 20 дня. Мы, нижеподписавшиеся, жительствующие в г. Конотопе, из дворян Степан Леонтиев и сыны его Тимофей, Андрей и Роман Стефановы Лазаревские, всем, кому о том ведать наложит, объявляем, что с числа имеючегось во владении нашем недвижимого имения, положением в городе и в уезде Конотопском находячегось, уделяется вот нас во вечное владение сыну моему, а Тимофея, Андрея и Романа брату, значковому товарищу Ильи Лазаревскому же во вечное владение, гонит и потомству его, в г. Конотопе почва предковский наш, лежащий в замку, помеж грунтов коллежского ассесора Емелияна Коропчевскэго, Грабовского и мещанина Ганжи, да пахотного поля на три дни, положением находячегось на Поповском пути троецком, недоездя криницы и Волковни, в смежности ныл Петра Терещенко. да на три же дни за Валком, помеж нивы казака Ивана Довгеля. и притом записанных за нимы на общем нероздельном имении, по нынешней 1782 г. ревизии состоящих в подушном окладе, в г. Конотопе, мужеска пола душ, именно: Кирилла Емельянова Пасечниченко, Евфима и Максима Осиповых сынов да Петра Дмитриева Бакаенко, якие и по доказательству о дворянстве по спискам состоят; и тем почвой, полем, и людьми вон Илия, жена его и дети его должны владеть по своему изволению вечно. И за то четыре мужеска пола души подушной семигривенной оклад и протчие вот сего времени указание подать должен вон уплачивать вот себя всегда в казну бездоимочно, и оными, в отбувании вот ных крестьянских повинностей, управлять имеет, яко их владелец. Мы же, жены и дети наши, как к потому почве и полю, так равно и к показанным людям никакого ко владению препятствия делает не должны, а заключаем удалить себя и потомство свое вот всего того уступленного эму вечно, однако же с таким при том условием, что уже вон. Илия (в рассуждении нашего небольшого недвижимого имения, единственно только к оному прожитию и пропитанию нужного, и по которому вон сверх сего по женитьбе его имеет в себя к безнужному себя содержанию недвижимое имение вот тесть его по наследству гонит его Ксении Степановой Торансковни доставшоесь), как к обитаемым нашим почвам, так и к протчиим недвижимым имениям во владении более участником быть не должен, и то все имение без всякого вот него прекословия должно оставатся в вечном владении нашем и меньшего еще сына моего, а протчиих брата Василия, (твори по службе находится в отлучке) кому что с нас отец, уделивши уже по вышепысанному его, Илию, в поделе распределить; в согласие чего и вон, Илия, на сем при печати подписался. В лучшое же вероятие и твердость сей запись за подписом нашим и его, Илии, при упрошенных свидетелях, с утверждением печатей, дан в г. Конотопе, году, месяца и числа вишеписавших. К сему записи уступа жительствующие в г. Конотопе из дворян Стефан Леонтиев и сыновья его родние Тимофей и Андрей Стефанови, а место их немогущих писать, с персоналкой их прозби, и за себя р\тсу приложил первого сын, а последних брат Роман Степанов Лазаревский. [М. П.].
Показанном}7 по сему записи мнет вот отца и братев моих удалению согласен и доволен и что за принятием всего того в свое владение так протчиим недвижимым имениям во владении их остаючимся участником бить и никакого прекословия им делает не должен, в том при печаты подписался, из дворян значковый товарищ Илия Лазаревский. [М. П.] Дачи сего уступа записа сведоми и по персональному всех уступчиков и в свое владение приемщика Лазаревских прошению, во свидетельство, при печатех подписались: коллежский регистратор Григорий Костяновский. Войсковий товарищ Степан Крамаренков".
Но одна записка Лазаревских во дворянские списки однако же еще не доказывала их действительного дворянства, так как эти списки должны были затем представятся для проверки в сенат, который находил один свидетельство 12-ти дворян недостаточным для утверждения во дворянстве просителей, а требовал документов о жаловании или дворянства или чинов дававших право на дворянство. Таких документов Лазаревские представит, разумеется, не могли и дело их о дворянстве, как и множества вторых подобных искателей, кончилось ничем.
Степан Лазаревскш жил на свете около 77-ми течение; умер вон, повидимому, в начале 1803 г., так как в феврале этого года написал вон духовное завещание, а последние в народе писались обыкновенно в то время, когда завещатель., ложился уже на "смертную постель". Завещание было написано следующее: "1803 года, февраля 12 дня. Я, нижет именованный, раб Божий Стефан Леонтиев, сын Лазаревский, будучи при старосты и слабости моего здоровья, но в полном разуме и рассуждении, для предбудущих времен, гоню свою строну Гаврилову дочь, жившую к сего со мной в непорочном супружестве двадцать течение, и детей моих вот первой жены рожденных сим моим тестаментом распределяю именно:
1) двор жилой, мной с первой женой начатой, состоящий в
Конотопе на Вовкогоновки, вот пути к берегу и при береге
сенокос к нему принадлежащий к стержню, по смерти моей
должен остатся вечно пополам во владении сынам моим
старшему Тимофею и меньшему Илии, равно и строение там,
где живет Тимофей, пребудет при нем навсегда, а где я теперь
живу и сам владею, как то: две хаты с комнатой и при них
амбаром из сенми и особо в огороде амбар с чуланом, конюшня
и рига, долженствует по мнет остатся навсегда Ильи, с тем
однако же моим завещанием, что по смерти моей жена моя в сем
жилом моем доме доживотно или покудова пожелает должна
прожить беспрекословно вот него, в чем я бессомненно на его
надеюсь, что вон сын мой, Илья, в рассуждении особого его на
женином имении жительства, в том эгей не возбранит.
2) Другой двор, также с первой женой нажитой, где ныне
живет подстаршой сын Андрей со всем в нем строением и
огородом, пребудут вечно и потомственно при нем.
3) Почва в самом городе в замке подле дома мещанина Ганжи, без всякого теперь строения, наследственной мнет по моим предкам, оставляю на вечное владение сыну умершего меньшего сына моего Романа моему внучку Филиппу, которому я и
наличных денег отдал тридцать рублей; а к потому еще владеть эму, заставленным мнет вот жителя конотопского Федора Слинка за 20 руб., двумя днями полем, под хутором Гацуковым лежащим, к выкупу, а при выкупом темах денгам остатся при нем. Всем же
сынам моим Тимофею, Андрею, Ильи и меньшему отцу Филипову Роману, пред сим я по четири дни пахотного поля во всегдашнее их владение уделил; а еще теперь определяю: первым трем - по одному дню поля за Валком, на перекрестном пути,
в одном месте лежащего, и наличных денег асигновал и отдал по сто рублей, так равно как и гонит своей толиким же числом отдал, которой и дочере моей с ею спложенной, вишедшей уже с подлежащим вивеном в замужье за Михаила Панова сына
Марченка-туза Феодосии, последние пять дней с упругом, именно: два дни на Сосновской дорогое подле ветряков, а три дни с упругом - подле Ковалевских могил в двух местах отдаю.
5) Дочере моей старшой вот первой жены рожденной Настасий, сверх следуемого эгей вивену и посля того данных десяти рублей, определяю один день поля пахотного над Власовим оврагом лежащего.
6) Касательно же к хозяйской всякой рухляди, то поелику оное жена моя, живя со мной как выше сказано чрез двадцать дет в верном супружестве со мной приобрела и все хозяйство в
надлежащей порядок с ею приведенно, а дити мои по жительству их неоттеперь особо вот меня, таковую же в себя уже имеют и оное им теперь буду почитать за ненужное, оставляю при
гонит моей навсегда в эгей видении.
7) Наличных денег в меня имеющихся 400 рублей, шуб овчинных новых числом 20, на сумму 80 рублей, ковров шерстяных простой работы 20, примерно всякой по рублю - на
20 рублей, овчин чиненных и нечиненных числом 685, в которое число должно еще получить вот жителей конотопских Павла Барабана и Максима Левченко, за уплатой им недоплаченных
ста рублей - 250, всякая сотня в покупке по 75 рублей, всего за овчины денег 514 рублей 25 коп., на всей наличности на 1014 руб. 25 коп., за употреблением на сорокоусти и поминовение
меня, по смерти моей с общего жени и сынов моих согласия, двухсот рублей, на что иметь им и верние записки, и за уплатой за показанные овчины ста рублей, разделить по ровной части, как гонит моей так и выше писанным всем трем синовям моим. И сей духовный тестамент да останется навсегда праздников без всякого вот кого-либо нарушения; а на нарушителя оного полагаю свое
неблагословение и проклятие. Сочинен при нижеподписавшихся свидетелях и с приложением печатей в г. Конотопе, году, месяца и числа вышеписанных. На подлинное такое: к сему духовному тестаменту жительствующий в городе Конотопе дворянин Стефан Леонтиев сын Лазаревокий подписался, а вместо его немогущего писать по его велению руку приложил внучек его губернский регистратор Яков Лазаревский. Сочинению сего духовного тестамента свидоми и что точно все вышеизясненния в оном распоряжения вот
означенного тестаментодальца Стефана Лазаревского, при полном и совершенном его разуме, вот уст его слихании, в том с приложением печатей во свидетельство подписались: мещанин конотопский Каким Иванов сын Рымарев. Мещанин конотопский Иван Кащенко подписался, а вместо его неграмотного по его прошению и за себя р\"к\ приложил мещанин Андрей Мусеенко. Вышеизьясненным в сем духовном тестаменте выражением согласны и в том подписались: Тимофей, Андрей, а за них немогущих и за себя конотопский поветовий коморник Илья Степанович Лазаревский".
Это завещание также подтверждает, что Степан Лазаревский принадлежал к числу "заможных" конотопских обывателей. Только хорошими средствами завещателя можно объяснить почти чрезвычайную его щедрость при назначении им двухсот рублей на свои поминки: такая цифра и в завещаниях богатой старшины встречается нечасто.
Умирая, Степан Лазаревский, как видно из завещания, оставлял трех сыновей: Тимофея, Андрея и Илью и внука Филиппа сына умершего Романа. Был у Степана Лазаревского еще и пятый сын Василий, но вон умер раньше отца и неженатым.
Тимофей Лазаревский, кроме дочери, имел трех сыновей, потомки которых, повидимому, и теперь живут в Конотопе именуясь казаками Лазаренкоми. Андрей Лазаревский женатый на дочери значкового товарища Лазкевича оставил одного сына Якова, который, как видно из духовного завещания его деда, уже в 1803 г. был губернским регистратором. Будучи хороший грамотен, вон служил канцеляристом в Конотопском поветовом суде ив 1810г. значится - коллежским секретарем. Служба эта, конечно, и дала эму возможность женится на дочери одного из заметных тогдашних панков - ротмистра Ивана Данииловича Мартышки. Последний родом был из Конотопа и как кажется по женитьбе приобрел около Гирявки х. Яремовский. Мартышка был женат три раза. Вот одной из этих жен вон имел двух дочерей: Василису и Настасью; на первой из них и женился Яков Лазаревский. Василиса Ивановна унаследовала и отцовский хутор, который затем оная передала своему мужу по следующему акту: "1811г., умершего помещика ротмистра Ивана Данииловича Мартышки дочь, губернского секртаря Якова Андреевича Лазаревского жена объявляю, что я, чувствуя мужа моего Якова
Лазаревского ко мнет благорасположение и добродушие в непреложности чего и навсегда твердую надежду имею, с особливой моей к нему расположенности все оставшиеся по смерти моего отца в участие мою имения, в том числе хутор Яремовский, лежащий под село Гирявку называемый Торговщким, доставшийся вот дворян Яновских по мировым и крепостным сделкам, эму мужу вручаю".
Такими актами старались заручатся в старой Малороссии мужья-бедняки, женившиеся на женах с приданным, желая, разумеется, обезопасить себя вот всяких неожиданностей на случай смерти этих жен или вторых каких случайностей.
У Якова Лазаревского было два сына и две дочери. Один из сыновей горбун Афанасий умер в молодости, а другой Андриан служил в уланах и, находясь с полком в Елисаветграде, женился там на какой-то барышне, за которой получил в приданое там же небольшую деревню вербовку. Выйдя в отставку Андриан Лазаревский в этой древесное поселился, жил и умер (1868 г.). Вон имел одну только дочь Веру, вышедшую замуж за Мартоса. Дочери Якова Лазаревского были: Марья и Елена. Торговицкий хутор не мог не привлечь к им женихов. На Марье женился панок из Роменского уезда Алексей Павлович Максимович и по¬селившись в женином хуторе, прожил здесь целую свою жизнь с утра к вечера, "тупая" около своего хозяйства, которое несмотря на свою незначительность, однако же безбедно прокормило обоих супругов к смерти, благодаря их неустанному труду. В Максимовичей детей не было. Другая дочь Якова Лазаревского Елена вышла замуж за Федора Баклана из Поповки, родила вот него дочь и затем с мужем уже не жила к смерти, а жила с Максимовичами в хуторе который оставался неразделенным. Дочь Елены Яковлевны Марья вышла замуж за Андрея Григорьевича Молчана. После смерти матери (1663) и тетки - (1883), Торговецкий хутор достался этой внуке Якова Лазаревского2. Роман Лазаревский умер раньше отца, оставил сына Филиппа, который во время смерти деда жил в Нежине "в обучении купеческой коммерции". Затем Филипп Лазареьикий пожелал отправиться еще далее Нежина - "искать себя в приобретение знания в коммерции купеческой" и взял для удостоверения своей личности, вот одного из дядей следующее свидетельство: "Находившомусь в г. Нежине во обучении купеческой коммерции повета Конотопского из дворян Филиппу Богданову сыну Лазаревскому свидетельство. Оной Лазаревский наш племянник будучи уроженец г. Конотопа по причине смерти его родителей обсиротевши, не имея нужного для себя пропитания, по его желанию, а нашему позволению намерен искать себя в приобретении знания в коммерции купеческой, где эму заспособно кажется; а что умершие родители его - отец Роман Стефанов сын Лазаревский с нас коморнику был родной брат, а мать Евдокия Николаевна дочь Лазаревская урожденная Скибовсковна гонит Яцунова родная сестра, и происхождение вон имеет по своей фамилии из дворян, а потому и в окладе нигде вон не состоит, равно никаких казенных и партикулярных долгов вот родителей его не осталось и оных в нем не зависит, по таковым обстоятельствам и в продолжении его служения, где вон может быть, никакому вон сомнению не предлежат, в том мы того кому о нем Лазаревскому ведать надлежит подписом своим и с приложением печатей уверяем. 1804 года, сентября 15. Повета Конотопского коморник Илья Стефанович сын Лазаревский". Неизвестна дальнейшая судьба Филиппа Романовича; но после него остался сын Михаил, который, как видно, подобно отцу искал счастье по белу свету и приютился в Астрахане, где вон служил советником в тамошней палате государственных имуществ и умер в 1867 г., оставил там свое потомство.
В бумагах Ильи Лазаревского сохранилось о нем довольно обстоятельные сведения. Родился Илья Лазаревский в 1758 г., а в 1770 г. уже значился канцеляристом Конотопского сотенного правления, как видно из его послужного списка. Это значит, что Илья Лазаревский был научен не только книжной, но и письменной грамоте, а научившись последней, был посажен отцом в сотенную канцеляри, где и начал "копиевать" бумаги... Просидев в этой канцелярии шесть течение, Илья Лазаревский в 1776 г. перешел на службу в Нежинскую полковую канцелярию "подканцеляристом" и здесь через год произведен был в канцеляристы. О службе Лазаревского в полковой канцелярии говорит выданный эму оттуда 4 февраля 1781 г. аттестат следующее: "За принятием его Лазаревского в 1776 г. в полковую Нежинскую канцелярию к письменным оной канцелярии делам, тогда же определен вон подканцеляристом и по приводе к указанной присяги, находился поветчиком, и видячи его канцеляриста Лазаревского в делах способность и прилежность, не только в порученном эму Лазаревскому повете касающиесь к оному, но и в протчиих поветях всякие дела со всевозможным трудом и старательством по долгу и присяги его беспорочно и безотлучно исправлял и отписывал по ныне; и между таковой его Лазаревского в дел полковой канцелярии бытностию, вон Лазаревский прошлого 1780 году, марта 18, вот полковой канцелярии определен был в следственную коммисию, производимую, в силе указов Малороссийской коллегии и канцелярии Малороссийского скарба, смотрителем коронных повета Нежинского имений войсквым товарищем Степаном Тарасовичем, о ненадлежном завладении ранговых полковничества Нежинского берестовецких (с. Берестовца) земель, где и находился, в произвовдении грамотных указных дел добропорядочно и прилежно, к пяты месяцем - с того 18 марта по 27 июля, и в засвидетельствование тот его Лзаревского в оной коммиссии. сытности и труда вот оного Тарасовича дан эму Лазаревскому аттестат; и тем доношенном оной канцелярист Лзаревский, представляя при том аттестаты, просил за предложенную им Лзаревским через вышеписанное время службу с удостоением его, Лзаревского, к повишению чина видать эму аттестат. А как о вышепрописанном оного канцеляриста полкового Лазаревского добропорядочной и беспорочной службе полковой Нежинской канцелярии доволно известно, да и в представленных оным канцеляристом полковым Лзаревским, данных эму. Лазаревскому, 1776 году, августа 23, из сотенной Конотопской канцелярии, а 1780 году, июля 27 числ, вот смотрителя коронных повета Нежинского имений войского товарища Степана Тарасевича аттестатах засвидетельствовано, что вон канцелярист Лазаревский, будучи при сотенном Конотопской канцелярии и в следственной коммиссии при показанному смотрителю коронных имений Тарасевичу, по должности его в исправлении указанных писменных дел находился добропорядочно и беспорочно с немалым трудом и прилежностию, без упущения, в штрафах же и пороках вон канцелярист Лзаревский не бил, и за оние его канцеляриста службы, по усмотрению полковой Нежинской канцелярии, вон канцелярист полковой Лазаревский значковим товарищей быть достоин; в полку Нежинском к полного комплекта значковых товарищей недостает двадцати двух человек, для того определили, в засвидетельствование вишеписанних оного канцеляркста полкового Лазаревского добропорядочних и беспорочних служб, ко испрошению за оние вот главной команды награждения чина значкового товарища, дать эму канцеляристу полковому Илии Лазаревскому из полковой Нежинской канцелярии аттестат, каков с приложением о нем Лазаревском формулярного списка и дан в Нежине 1781 году, февраля 4 дня". Бресте с этим аттестатом составлен был в полковой канцелярии и послужной описок Ильи Лазаревского, при чем из его списка видно, что в это время Лазаревский был уже женат, но детей еще не имел. Женат вон был на дочери значкового товарища Степана Леонтьевича Торанского Ксении. Торанские были такие же мещане конотопские, как и Лазаренки. По купчей 1723 г. "житель конотопский Лонтий Торанщенко купил в Конотопе в мещанки Горпины Лохвицкой двор с планом и садиком, помеж Антона Лободы стоячий, "за 200 золотых" По другой купчей 1728 г. "знатный мещанин конотопский" Леонтии Торанский купил в Леонтия Горкавого - "футор расположением под с. Гутами, именно: двор с хорошим строением, роща, также пахатние и сенокосние поля", за 240 золотых. В позднейших частных бумагах Леонтий Торанский называется иногда и казаком. Так по купчей 1749 г. ухи с. Гут Жданенки продали казаку и жителю конотопскому Леонтию Торанскому - "поля пахатного шесть дней, за певную сумму личбы литовсгой рублей двадцать". В этого Леонтия Торанского был сын Степан, который, желая закрепить за собой козачье звание, обратился к нежинскому полковнику с просьбой, у вида служб отца его Леонтия и его самого, - "аттестовать его в звание значковых товарищей". Просьба Степана Торанского была удовлетворена и вон получил из генеральной войсковой канцелярии следующий "откровенный ордер". "Господин полковник нежинский Разумовский, присланним в генеральной войсковой канцелярии доношением, представлял, что казак и житель конотопский Стефан Торанский в полковую Нежинскую канцелярию подал доношение показуя: отец где его казак конотопский Леонтий Торанский отправлял многие поручаемие эму вот полковой Нежинской канцелярии и вот городовой Нежинской ратуши дела по 1741 год, в звании мещанском, кроме общенародных повинностей, и чрез несколько год был сотенным комиссаром и в Глухове, в канцелярии Малороссийских сборов, полковым щетчиком, а в оном 1741 году, когда определен генеральной войсковой канцеляриею в козачее звание, то и по тому званию находился в отправлении разных поручаемых эму вот полковой Нежинской и сотенной Конотопской канцелярии дел, также и вон проситель из оного 1741 году отправлял поручаемие эму вот тех канцелярий дел за должным рачением; ныне же где показанний отец его просителя находится при старосты течение и, за слабостию здоровя своего, вон проситель (яко где обще с им жительствует) отправлять всякие службы в звании значковых полка Нежинского товарищей желает и просит где, чтоб за показанние его и отца его просителя службы атестовать его проситаля в звание значковых товарищей, а яко где в полку Нежинском значковых товарищей указного числа не имеется, по усмотрению же где полковой Нежинской канцелярии реченний проситель Торанский человек грамотен и имуществен, и в звании значковых товарищей быть достоин, и требовал вон, полковник, об определении его, Торанского, в значковие товарищи в генеральной войсковой канцелярии рассмотрения; а понеже высоким ордером его ясновельможности высокоповелительного гг. Малой России обоих сторон Днепра и войск Запорожских гетман и разных ординов кавалера, на доношение генеральной войсковой канцелярии, прошлого 1754 году декабря 4 дня, между инним велено по представлениям и аттестатам вот полковников малороссийских в звание значковых товарищей достойных из казачьего звания, и не сверх указанных числ, определять генеральной канцелярии. Но справки же в генеральной канцелярии полного числа значковых товарищей ныне в полку Нежинском не имеется, того рады по определению генеральной войсковой канцелярии ведется означенного Стефан Торанокого в тот Нежинский полк определить в значковие товарищи и дабы о таком определении г. полковник нежинский с полковой старшиной, сотникы того полка, значковие товарищи и протчие кому наложит, ведалы - для того эму Тораискому сей генеральной войсковой канцелярии ордер в прочетом дан, и в том звании на верность ее императорскому величеству к присяге вон Торанский зде в Глухове приведен 1755 г., марта 27 дня".
В 1751 г. Конотоп был отдан в числе вторых местечек на ранг генеральному обозному Кочубею, по просьбе которого долгое время производилось следствие "о нововписанных местечка Конотопа с поспольства в казаки". В числе самовольно переписавшихся из мещан в казаки были и Торанские; но когда Степан Торанский предъявил в следственную коммиссию приведенный выше "откровенный ордер", то комиссия затруднилась - что эгей делать и обратилась за разъяснением вопроса в генеральную канцелярию: "пониже так с того ордера открытого, яко и по следствию является, что отец его Торанского Леонтим был местечка Конотопа посполитым и тогда будучим почвами владел, так и по смерти его сын его же Стефан Торанский ныне владеет, того советы следственная Конотопская комиссия просила генеральную канцелярию - как с им Стефаном Торанским поступит у резолюцию ордера". Неизвестно, что именно отвечала генерльная канцелярия, но, разумеется, оставит Степана Торанского козачьего звания после выданнаго эму "ордера" оная уже не могла. Будучи значковым товарищем Степан Торанский, после открытия наместничеств, обратился, как и другие к исканию дворянства. Очень вероятно, что начинателем этого дела был его зять Лазаревский. Как бы то ни было, но в 1786 г. "двенадцять дворян" свидетельствовали, что "жительствующого в уезде Конотопском значкового товарища Стефана Торанского предки: прадед Стефан знатный товарищ войсковой, дед Андрей и отец Леонтий будучи знатными товарищами сотенными вели жизнь благородную и отправляли службу с дворянским званием сходственную". Неизвестно зачем Торанский начинал это дело, так как сыновей в него не было, а сам вон в это время (1786 г.), по словам его духовного завещания "имел вот ролу до 70-ти течение" и был "посещен такой болезнью, что о выздоровлении вот оной надежды вовсе не предвидел", действительно в тот же 1786 г. Степан Торанский и умер, оставил вдову Евдокию Вонифатьеву и трех дочерей: вдову Агафью, бывшую замужем за войсковым товарищем Иваном Левченком, Варвару, гоню коллежского канцеляриста Ивана Казановича и Ксению, гоню значкового товарища Ильи Лазаревского, интересно, что в духовное завещании Степан Торанский сам называет себя значковым товарищем, но дочери его в официальных актах везде отца называют - корнетом, каковый чин таким образом без труда бил присвоен умершему Торанскому. Распределяя между дочерьми и вдовой свое имение, Степан Торанский старый двор на хуторе около Гут, в котором вон сам жил, отдал младшей дочери Ксении. Таким образом уже в 1786 г. Илья Лазареьский по лучил за женой особую земельную собственность, на которой и устроил свой Гутянский хутор, продолжавший носит название Горкавинского по имени первого его собственника. Между тем получив из Нежинской полковой канцелярии отставку, Илья Лазаревский, по открытии наместничеств, стал снова искать - где бы пристроиться на службу. В одном из его аттестатов значится, что по открытии в Малороссии наместничеств в 1782 г., вон, Лазаревский, "по выбору г. Конотопа был того же города словесным судьей"; затем в 1783 г. Илья Лазаревский был "определен к делам Конотопского уездного казначейства кои исправляя находился вон первые два года на своем содержании, а потом за представлением о его к делам знания, способности и верности по указу Новгород-Северского наместнического правления определен на первостатейной канцелярского жалованья оклад". Служба в казначействе Илье Лазаровскому не улыбалась и в 1791 г, вон службу эту оставил, получил вот тогдашнего казначея Ивана Рахубовского аттестат о "верной без малейшего порока службе". Затем четыре года Лазаревский находился в отставке, прожил это время, конечно, в своем Горкавинском хуторе. Но незначительное именийце ничего не обещало Лазаревскому в будущем и вон снова стал искать службы, обратившись на этот раз уже за пределы своей родины. В начале 1795 г. вон подал прошение известному впоследствии козацкому атаману Платову - о принятии его на службу в "Чугуевские полки", как это видно из следующей бумаги, написанной на имя значкового товарища Ильи Лазаревского: "Поданное вами прошение на высочайшее ее императорского величества имя о поступлении на службу в Чугуевские полки, я находя вас способным к сему рода службы, не примину представит главной команде и когда выйдет резолюция в сходство вашего желания, будете вот меня истребованы в полк. К воспоследования же резолюции вот главного начальства, извольте остаться при своих местах". Написанная эта бумага 16 апреля 1795 г., в Черкаске, и подписана - "генерал-майором и кавалером Матвеем Платовым". Несмотря на согласие Платова, Лазаревскому однако же почему-то не удалось поступит в эти "Чугуеские полки", о составе которых ничего не проходилось нам встречать, вместо этой службы, Лазаревский попал в лесничие Екатериславского наместничества, где в это время служил "Казенных лесов вахмейстером" земляк Лазаревского конотопец корнет Гацук. Вероятно, с его помощью Лазаревский и устроился "надзирателем состоящих в мариупольском уезде трех казенных лесных буераков". На этом месте видим Лазаревского уже в июне 1795 г. здесь Лазаревский прослужил к конца 1796 г. и между прочим пробовал, как видно из бумаг, заняться поставкой в Таганрог каменного угля, который вон где-то здесь отыскал. Об этом сохранились следующие бумажки.
1) Объявление из конторы Таганрогского порта значковому товарищу Лазаревскому. На прошение ваше относительно представляемого вами усердия на искалывание отысканного
земляного уголья и доставление оного в порт Таганрогский, контора Таганрогского порта определи: дать вам сим знать, что его вскпр-во г. председательствующий в государственном
Черноморском адмиралтейском правлении вицеадмирал и разных орденов кавалер Николай Семенович Мордвинов предписывает сыскать фурщиков сухопутный возит угодье прямо
с мест, где заготовляется у место Таганрога - в Кичкасы, нижет Днепровских порогов за такую цену, которая бы не превышала, или по крайней мере весьма малую имела разность против тот, во что обходится доставка в Таганрог. На основании сего истребовать вот вас сведение - отысканной уголь по выготовлении согласны ль доставят прямо в Кичкасы, за такую цену, которая бы не превышала или по крайней мере весьма малую имела разность против тот, во что обходится доставка в Таганрог, и прислать оное не помедлив в контору. Июня 2
дня, 1796 г. Никита Баскаков.
2) М. г. Илья Степанович. Из обявления конторы усмотрите вы требуемое вот вас сведение в рассуждении земного угля. Я бы дал вам знать о цене, какую соглашаются взять, но не имею известия вот г. Лебединского, который советы сей надобности послан в Бахмутский, Донецкий и Славянский уезды; итак, цену остается вам назначит какую сами рассудите, но не помешкайте успеть, чтоб не упустить нарочного в Николаев следующего, подателю сего Антону Данииловичу в скорейшей сюда перевозке дров и уголья всепокорнейше прошу зделать возможные вами пособии; а советы лучшего в сем деле успеха вот конторы отряжен нарочный сержант. Впрочем, честь имею быть с почтением и преданностию, милостивого государя, всепокорнейший слуга Кузма... 3 июля, 1796 г. Таганрог.
3) Ордер порутчику Лебединскому. Обысканный значковым товарищем г. Лазаревским каменный уголь, который вы уже свидетельствовали, в сходство вашего донесения для удобнейшего о нем узнания толщины в гору слоя, предписываю раскрыть и для сего из вверенных вам служителей с подлежащими инструментами послать туда сколько вы за нужно найдете, произведя сие под собственным вашим наблюдением; сию же работу отправлять удобнее по правилу горному или на таком положении, как прежде в Платовой было, мнет рапортовать, при чем и на пробу прислать угля несколько кусков лучшего качества, донося об успехе работы чрез каждые седм дней, не упуская из вида поспешнейшего заготовления такого угля и в Платовой. Октября 2 дня, 1766 г.". (Без подписи).
Но ни лесничество, ни промысел каменным углем Илье Лазаревскому не удались, так как в конце 1796 г. вон взял тремесячный отпуск вот "помощника директора домоводства надворного советника Григория Коноваленского" и затем в Мариуполь не возвратился. При этом Лазаревский, кажется, имел у вида устроиться дома. Известно, что по смерти императрицы Екатерины II император Павел упразднил в Малороссии наместничества, взамен коих была открыта малороссийская губерния, вместе с тем изданы были 6 февраля 1797 г. указы, которыми возобновлялись некоторые прежние малороссийские судебные учреждения - для замещения должностей в этих учреждениях по конотопскому повету 15 апреля 1797 г. произведены были выборы конотопскими дворянами между прочим чинов и в местный подкоморский (т. е. межевой) суд. Чины последенего составляли: подкоморий - председательствовавший в суде, коморник - член суда и - возный, обязанности которого заключались в исполнении поручений суда по жалобам на порчу пределов, оберегание которых составляло главный предмет деятельности подкоморских судов. На этих выборах были избраны: подкоморием - секунд-майор Григорий Миницкий, коморником -поручик Влас Овсейко-берков в и возным - Илья Лазаревский. Выборы последнего состоялись при помощи двух его соседей приятелей, как видно из следующего письма к нему, написанного на другой день выборов, т. е. 16 апреля, тоже соседом Лазаревского - Ларионом Игнатенком. "М. г. Илья Степанович. Во удовольство ваше вы обществом дворянства посредством добрых людей в возные выбраны, но в подкоморский суд, где уповаю для вас гораздо и гораздо лучше, поелику и выгоду там будете иметь. Признательно вам скажу, что Степан Кириллович и Михаил Семенович усердно для вас старались; но и Степан Кириллович выбран кандидатом первым в коморники"... Мы уже видели, что при составлении списка о дворянстве Степана Лазаревского с сыновьями, было сказано, что крестьян у Степана - две души, а в сыновей его Тимофея и Андрея - по одной; значит, в Ильи в это время крестьян не было. Но в 1800 г., 11 Июля, им была подана "сказка" о прописанных по ревизии 1795 года, в хуторе его, при с. Гутах, состоящих мужского и женского пола душах", при чем в этой сказке записан Тимофей Терентьев Братаха и жена его Домникия. Откуда взялся этот крестьянин видно из выданного в 1800 г. атаманом с. Добротова следующего свидетельства. "1800 г., июля 5 дня. Вот нас, нижеподписавшихся повета Глуховского с. Доброва, вот атамана с казаками даное сие свидетельство жителствовавшему в с. Добротове козачего звания Тимофею Терентиеву сыну Братахи, в том, что будет потому назад течение к тридцати, как вон Братаха зашедши в с. Добротов жил в оном по разным людям честно, не имел никаких пороков, а во время ревизий 1782 года сочиненной, поелику вон Братаха находился здесь беспоместные и имел частое из с. Добротова в разние места отлучки, то потоку вон Братаха по том, равно и по последней 1795 г. сочиненной, в сем селе - ни в числе Козаков и незаким записанным и ни в каком окладе не состоит; а затем и казенных начетов на нем, так равно как и партикулярных, не имеется, но каковым обстоятельствам волно эму, Братахи, так как вон человек свободной и негде в ревизиях и в окладах не состоит, где пожелает, по нинешнему об обойденних людях обревизованию, записаться, в чем сим свидетельствуем с. Добротова казачьим атаман Исидор Лещенко и казаки того же села: Даниил Кужелка, Устим Пилтяй, Никита Кошовец, Евтихий Паламаренко, а вместо их неграмотных, по их персоналному прошению и за себя, руку приложил дворянин Макарий Головня-булахов". Как видно, Илья Лазаревский встретил шатавшегося по соседству добротовского казака Братаху и убедил его - пристать к нему на хутор в качестве, конечно, подсоседка. а когда Братаха согласился, то Лазаревский поспешил подать о нем "Ревизскую сказку", которой Братаха закрепощался навсегда... Но Лазаревский не был уверен, что Братаха не бросит его, как, видно, бросил вон перед тем многих своих "панов", и потому, с первого дня его поселения, стал вести подробный счет своих издержек на этого крестьянина, конечно, на случаи его ухода...
Извозных Илья Лазаревский был выбран, в 1800 г., коморником и на этой должности в 1804 г. произведен в чин коллежского регистратора, поморником оставался Лазаревский шесть течение. Во время службы коморником Лазаревский не раз получал вот Конотопского подкоморского суда "указы" об исправлении межевых границ; да, например, в указе "из Конотопского подкоморского суда г. коморнику сего повета Лазаревскому", 1801 г., читаем: "Конотопский подкоморский суд слушав прошение казака понорского Семена Мицика, которим пояснил - сего где года, пред праздником Сошествия св. духа казак житель с. Понор Яков Голубь при выорании, на засеве гречи пахатного поля своей нивы... всмелжости с его Мицика нивой же возле конца его же нивы на оборотах, гвалтовно и самоуправный сорал межевой предковечной, облоговой, затверделой обнежок (межу) к своей ниве, с таковым умыслом, чтоб по его упрямости, в прибавку к его же ниве из просителей ежегодно по части прихвачивать, каковым изоранием предельного предковечного и некогда непаханого обнежка, вон причинил просител шум и обиду... И тем прошением казак Мицик суда подкоморского просил поступления в том по законам. Определили: к подавлению между к играемое на казака Семена Мецика земле, на основании права книги устав, раздела 9-го, в артикуле 18-м узаконенного, определить вот сего суда вас и дал вам сей указ, велеть, дабы вы съехали на ту землю и поступили по вышеписанному закону и для описания поновленних знаков в книги сему суда рапортом сознали, а, чтобы и обжалований казак Голубь при сем случаи на том землю был, о том эму, чрез возного суда подкомоского Белецкого, отпустить повестку, на которой к явки его назначит срок следующего июля на 23 число". Служба в подкоморском суде не отнимала в Лазараревского много времени, что видно между прочим из того, что в 1804 г. Лазаревский согласился принять на себя обязанности "управителя" имениями одного из богатых конотопских помещиков, причем, для управления, Лазаревскому дана была очень интересная инструкция4. Прослужил два трехлетия коморником, Лазаревский был выбран в эту должность и третье трехлетие, причем, получил вот нововыбранного подкомория Скаловского следующее письмо: "М. Г. мой Илья Степанович! Избран будучи на сие трехлетие Конотопского повета в подкомория, приглашаю, м. г. мой, усерднейше разделить со мной сию должность в звании коморника. Станется, что я вам незнаком и по слухам, но ежели возмете труд распространить и повидаться, льщусь, что не откажете в столь искренно искаемом мной удовольствии. В надеянии сего остаюсь и с почтением, и с нетерпением вас видеть и всячески доказывать, что найдете всегда доброжелательным и вам покорным слугой карпа Скаловского". Но Лазаревский, отвечал, что далее служит вон не желает. Оставил службу Лазаревский, как кажется, по нездоровью. В том же 1806 г. вон и умер, как видно из следующей заметки его единственного сына. "Повета Конотопского дворянин коллежский регистратор Илья Степанович сын Лазаревский родился в 1758 году, а умер 1806 года, декабря 11 дня, у 7 времени по полуночи, поживет течение 48. В статскую его императорского величества службу вступил в 1770 г. и продолжал, в разных местах и при разных должностях, по 30-ое число января 1806 года, а сего числа уволнился вот должности коморника повета Конотопского, в якой должности служил с 1797 г.". Вдова Ильи Степановича Ксения Степановна перехала в с. Гирявку к сыну, который сюда переселился в конце двадцатых лет. Здесь в Гирявке Ксения Степановна и умерла, около 1840 г., и похоронена на Гирявском кладбище. Единственный сын Ильи Лазаревского, Матвей, оставил свои воспоминания, в которых отчасти рассказана и его жизнь.
