ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК МЕСТНОСТИ
  НИЖИНСКИЕ ПОЛКОВНИКИ
  ПОЛКОВЫЕ ОБОЗНЫЕ
  ПОЛКОВЫЕ СУДЬИ
  ПОЛКОВЫЕ ПИСАРИ
  ПОЛКОВЫЕ ЕСАУЛЫ
  ПОЛКОВЫЕ ХОРУЖИЕ
  ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК НИЖИНСКОГО ПОЛКА
  КОНОТОПСКИЕ СОТНИКИ
  СЕЛА КОНОТОПСКОЙ СОТНИ

Семен Михайлов, 1654. Семен Мартьянов, 1656-659. Леско Лысенко, 1669. Панько Петренко, 1671-672. Иван Жданенко, 1672-681. Федор Кандиба, 1681-689. Андрей (Андроник) Федорович Кандиба, 1698-707. Григорий Назарович Костяенецкий, 1707-1716,1719-727. Андрей Ефимович Лизогуб, 1716-719. Осип Григорьевич Костенецкий, 1727-750. Федор Осипович Костенецкий, 1750. Андрей Тимофеевич Таранский, 1781.

Семен Михайлов и Семен Мартьянов - едва-ли не пред¬ставляют собой судя по имени, один и тоже лицо, так как в описания 1654г., из которой взято имя Михайлова, переписчиками испорчено очень много собственных имен.

Кандиби известны на правом берегу Днепра уже с К.Хvi в., когда мы не раз встречаем Станислава Кандибу, писаря Владимира Волынского,338) который принадлежал к рода Прокшичей, а Кандибой вироятно, только лично прозывался 339). Судя по имени, Владимирский писарь был католик, поэтому быть может связи с им и не имеют то Кандиби, которые в полол. Хviiв. Жили в Киевском Корсуни.

В купчей 1653г., писанной по-польски, читаем, что «славетный Васюта, казак и обыватель Корсунский, продал дом свой, находящийся в Корсуни, славетной Кулини Кандибки, обывательки Корсунской 340)». В купчей 1656г. упоминается Феско Андреевич Кандибенко, а в 1669-672 гг. на Корсунском полковничествеи видим Федора Кандибу, который быть может был сыном Феска, т.е. Федосия. - Розорение правобережной Малороссии, бывшее следствием Чигиринских войн, заставило многих из тамошних коренных обывателей побросать свои маетности и искать лучших условий жизни на ливом берегу Днипра. Сюда звал правобережных жителей и гетман Самойлович, писавший Федору Кандиби, что со временем можно будет опять вернутся на родное попелищи: «даст Бог, писал вон в 1675г., кто будет жил, перейдет в свое мешканье (обратно), когда война успокоится, а теперь как видно, затруднительно там (на правом берегу) промешкать; поэтому авем вас под оборону царского величества и нашу, на сей бок Днипра) поспешать»... К-ба пересилился на ливый берег в исчисляй другой правобережной старшины, между которой наиболее заметными людьми были: Яков Лизогуб, Тимофей Радич, Юрий Харевич и друг. Через год по переселении на ливый берег, К-ба получил вот Самойловича слидующий универсал: «взглядом и вниманием на знатныя службы п.Федора Кандибы, полковника Корсунского, также и за то, что вон за повзятьем видомости о зближенюся войск их царского величества Московских и козацких...ку Днипрови, всповневши присягу свою, под высокую государство и наш реймент вот войск запамяталого Дорошенко отпавши, на мешканье на свою сторону Днипра перейшол, якую склонность принявши, милое дякует (благодарим) и на жаданне (желание)... такую засылаем ласку, иже позволяем эму, п. Кандиби, в полку Нижинском волние занимать и покупать грунта.» (1676)г.) К-ба начал поселятся около с. Семяновки, где и купил в 1677г., в Семяновского обывателя Герасима Скибы стал с мельницей, лисок около гребли поле пахотное и синожати, заплатил за это иминьице довольно значительную сумму - 800 золотых. Из этой покупки Кандибой устроен был теперешний хутор Скибенцы который и был основанием его земельных приобретений в Конотопщини. Отсюда затем, начал К-ба «сажает» около Семяновки, слободку, названную впоследствии Кандыбовкой. Для этой слободки заняты были «Вольные грунта», за которые впрочем пришлось Кандибам иметь убыточные споры с владильцем сосиднего села Вязовое - Салтыковым. - Поселившись на приобретенных почвах, К-ба в 1681г. получил правительство Конотопскаго сотничества, по универсалу Самойловича, который сместил для К-бы, прежняго сотника будто бы за лень. Обращаясь к Конотопским сотнянам, гетман в универсали говорит: «есть нам видомо то, что сотником своим бывшим (Жданенком?) не используя, иншого себя человика на тое старшинство обобрати хотите и нашего на тое позволение жадаете. Знаем теди и мы, же тот бывший сотник ваш ленивым был стал к отправованья дел своих презвойтых (надлежащих), для чего подходящее отдалити его вот старшинства оного. А так уважая, же огород ваш близко боку нашего рейментарского найдуется и жебы сия в почему лучить, жебы дела наши рейментарские и войсковие справным почтенное ишли торем, теди уважением зверхности нашой, тот правительство сотництва Конотопского вручили п. Федору Кандиби, заслужоному в войску запорозскому товарищу исправному человику... Прето вам всим, старшим и меньшим вишереченным обывателям Конотопским, приказуем абысте его, п. Кандибу любовни за старшего себя принявши, из належитым пошанованем, хоругвей эму вручили и во всех своих повинностях отдавали эму послушенство».. .341) Из этого универсала видно, что Самойлович хотел оказать Кандиби особое свое внимание, которое и выразил назначением его в сотники тот сотни, где Кандиба положил начало приобретению земель, для чего прежний сотник был смещен за такую вину, которую у любаго урядника можно было найти, если это нужно было. - Цинил Федора К-бу и Мазепа, который в 1688г. дал эму сосиднее с Кандибовкой слободкой сельцо Куриловку; а в след при темах К-ба из сотников поставлен был полковным обозным, а сотником на его мисто, устроен был его сын Андрей Кандиба, котораго действительное имя впрочем Андроник 342). Таким образом К-бы приобретя и уряды, и маетности стали заметными людьми в Нижинском полка и бывший Корсунский полковник высватал за единственнаго своего сына дочь бывшаго Каневскаго полковника Якова Лизогуба, теперь занимавшаго видный правительство Черниговскаго полковника. По смерти отца (ок. 1700г.) Андрей К-ба унаследовал уже богатыя земельныя иминия, которыя продолжал увеличивать, старательно занявшись хозяйством. Кроме сельскаго хозяйства, К-ба занимался и разнаго рода промыслами; между прочим К-ба занимался и «арендами», т.е. брал на откуп в Конотопи продажи водки, табаку и дегтю, как это видно из универсалу Мазепы, в котором читаем: «отдали мы п. Андрею Кандиби, сотнику Конотопскому, п. Юрию Харевичу и п. Григорию Костенецкому, знатным товарищам войсковым, на срок вот дня св. мучай. Маккавеев сего 1704г. к тому же дня в 1705г, в арендовое завидывание горильчаные тютюнные и дегтевые ветчины (т.е. продаже водки, табаку и дегтю) в г. Конотопи, за четыре тысячи золотых, из которых дви с половиной тысячи они должны уплачивать в войсковой сокровище, а полторы тысячи в Конотопскую ратушу, на городские расходы» 343). Подобныя аренды давали хорошие доходы, особенно если «арендары» в то же время состояли в числе и мистной старшины, каковым положением и пользовался К-ба. - Разбогатевший Конотопский сотник пользовался приязнью не только людей приближенных к гетману, но и самого гетмана. Генер. судья Кочубей в одном письми к сотнику пишет; что его приязнь к К-би «есть непременная, да и ласка ясневельможного его мил. п. гетмана к нему, К-би, не может быть нарушена»344). В таком положении находился К-ба, когда рбьявилась измина Мазепы, встававшая в судьби бывшаго Конотопского сотника значительный след. Дило в том, что кн. Дм. Голицын уже в нач. марта 1709г. шлет К-би поздравление с пожалованием его полковником Корсунским, в чине котораго сей последний и принимает затем, видное участие в преследовании шведов и Мазепинцев, предводительствуя при этом как кажется, особым заднипровским отрядом Козаков. Кн. Меншиков, кн. Дм. Голицын и Скоропадский ведут с им деятельную переписку относительно бежавших из под Полтавы, Карла и Мазепы. На четвертый день Полтавской битвы кн. Голицын приглашает К-бу приложить особое старание к преследованию беглецов из под Полтавы, приказывая «бить и ловит» их и обещал за поимку Карла - 2 000 рублей, за Мазепу - в 1 000 г., за шведских генералов - по 200 г. и за Мазепину старшину - по 100 р.345). Переписка Голицына с к-бою продолжается к 1710г., когда по доносу Корсунскаго сотника Павла Ждановича, К-ба был заподозрен в единомыслии с Мазепиными согласниками... Узнал об этом доносы, Скоропадский обратился к Головкину с просьбой увидомить его о сущности доноса, на что тот в январе 1711г., отвечал: «об извете Ждановича на К-бу и на есаула генер. Бутовича, о том я весьма не свидом; и по указу царскаго величества писал ныне к воеводи Киевскому кн. Голицыну, дабы вон их, Ждан-ча и К-бу, прислал к Москвы, из чего мы увидим то дило...» 346) Но подозрение против К-бы в царских советников зародились раньше доноса . Ждановича: Голицын в одном письми к Головкину, высказывая разныя подозрения на Скоропадскаго, говорит и о К-би: «теперь вот него (гетмана) в Корсуни полковником К-ба, который был в измини; и Мазепа из Ровна послал его в Корсунь в полковники; я узнал об этом, перестерег и не допустил его, эму негде было деться: пришел ко мнет своею волей; я послал его к гетману и тот сейчас отправил его в полковники туда же, куда и Мазепа посылал; а я думаю, что вот него кроме плутовства, нельзя ждать никакого добра; хороший, если-бы на его мисти был другой с нашей стороны» 347). Из категоричности этого сведения слидует заключит, что назначение К-бы Корсунским полковником так и случилось, как разсказывает Голицын. Значит, Мазепа увлек К-бу обещанием дать эму Корсунское полковничество, которое связывало с собой возвращение и тех земельных иминий, которыя были брошены Кандибами на правом берегу Днипра... Но как видно, К-ба скоро убедился в несостоятельности Мазепиных обещаний и возвратился к Скоропадскому, который не затруднился дать эму тоже самое Корсунское полковничество при чем мотивом внимания к К-би могли служит личныя отношения новаго гетмана, как Уманскаго уроженца, к отцу Андрея К-бы, бывшему своему сосиду. Корсунское полковничество, как мы видели, подтверждено было и Петром В., для котораго важно иметь на правом берегу Днипра козацкие отряды. Но Голицын, как писал вон к Головкину, доверял К-би, почему донос Ждановича и возымел такое быстрое действие, что К-ба вслед затем отвезен был в Москву и оставался там к 1715г., как видно на полной свободы, только без права возврата на семью. Но донос Ждан-ча повидимому, не подтвердился, так как в 1715г. К-бу отпустили и на семью (вместе с Гамалиею и Горленком), причем в указы было сказано, что им разрешается жить в своих маетностях, но без права занимать какие бы то ни было уряды 348).

Возвратившись на семью и, будучи лишен права службы, К-ба занялся исключительно хозяйством. Вел вон это хозяйство неуклонно тем порядком, который окончательно установился в Малороссии к нач. XVIII в. и продолжался к отмены свободнаго винокурения: получаемые из плодородной почвы продукты заключались почти исключительно в зерновом хлиби и сыновья, сбыта на которое не было; поэтому из хлиба выкуривалось вино, которое кроме мистной продажи в «полевых» полках (т.е. южных безлесных), сбывалось еще в Москву, Крым и Астрахань; и сыном с помощью барды (браги), откармливались быки, которые затем для продажи отгонялись в Силезию и Пруссию. Так хозяйничал и К-ба, располагая особыми удобствами для такого хозяйства по расположению своих земельных иминий, из которых лисные земли (около с.Старой) давали дрова, а из степных (Кандибовка и Куриловка) получались рожь и сино. - Хозяйские дела К-бы шли успешно и давали возможность будут копить то денежныя богатства, которыя в свою очередь шли частью на разширение земельных иминий, а частью - на пополнение домашней обстановки, главная часть которой состояла из предметов тогдашней роскоши (столовая посуда, всякаго рода одежда и женския украшения из золота, камней и перел), которые любила выставлять на показ козацкая старшина. - Заурядная жизнь К-бы выведена была из обычной колеи легкомысленным поступком старшаго его сына Федора, на котораго отец должен был смотреть, как на будущаго продолжателя благосостояния своего рода... Сын этот, в первом серьезном порученном эму отцом дили, оказался человиком крайняго легкомыслия, которое заставило отца принять по отношению к нему крайне суровую мира. Все происшествие разсказано отцом в сделанном им Конотопскому урядив июни 1719г., заявлении, в котором записано, что «господин Андрей К-ба, знатный войска малороссийского товарищ, жаловался на сына своего Федора, который будучи им послан в «Гданскую дорогу» (т.е. в Данцыг) с тремя стами волов для продажи, продал их там и выручил, исключив разные расходы, шесть тысяч рублей. Но денег этих сын домой не привиз, а накупил там самовольно, разных купеческих товаров: английских сукон, шелковых и бумажных тканей, да кроме того, купил еще для своей жены две золотыя цепки, весом в 70 червонцев, перел уриянских не мелких» 20 шнуров, колец с алмазами — три, а четвертое купил здесь, серебряной посуды, золота и серебра в разных украшениях, погребцов («пуздер») с Гданскими водкой и разных вторых безнужных вещей... И привезя все эти покупки домой, начал их вместе с женой сначала, тратит, а потом повез их на ярмарки: в Харьков, на Крещенскую, и в Ромен, на масляничную, и повезенное тоже растратил, потому что денег мнет оттуда не привез... А когда я начал было требовать вот него деньги, то вон не только что мнет их не возвратил, но еще и «противныя слова с досадами начал говорит...» А когда теперь, в июни возвратился вон, сын мой Федор, из троицкой Харьковской ярмарки и снова денег не привез, то я стал было его «истязать, как отец, а вон сделавшись мнет противным, порвался ко мнет и пихнул меня в грудь так, что мало-что на землю не свалился», да оскорбил меня еще и словами, крикнул: «угождай меня грызть! где я тебя налихо возьму гроши? - как будут, так и отдам!». И таким образом обидил и разорил меня мой сын, растратив мои деньги, на которые я мог бы гоню и детей поддерживать в их нуждах... По сему отдаляю я сына моего Федора с его женой и детьми, вот всякаго наследия и вот всех моих имений движимых и недвижимых, и неблагословение мое на них налагаю вично!» - Заявление свое К-ба просил записать в городския книги, выдав эму копию, что Конотопский правительство и исполнил 349). Такое ризкое выражение неприязни отца к сыну обусловлено было кроме описанного случая, еще и женитьбой этого сына против волы отца. - Видя в старшем сыне основу будущаго материальнаго преуспияния своего рода, Андрей К-ба конечно мечтал о женитьбе сына на дочери одного из таких богачей каким был хотя бы и его тесть; но сыну присмотрелась дочь человика совсем незаметнаго в тогдашнем кругу старшин - Акима Горленко, который хотя и был внуком Прилуцкаго полковника, Лазаря Горленко, но был совсем биден и только в 1716г. получил вот Скоропадскаго незначительное сельцо Заизди 35°). Отец не вероятно смог убедить сына - искать другую НеВесту и - дочь Акима Горленко вошла невисткой в дом К-бы. Отсюда неприязнь свекра и свекрови к нежеланной невистки была естественна. Неприязнью отвечала и невистка. Неприязнь эта росла и после формальнаго заявления свекра о его неблагословении на мужа и детей этой невистки, выросла к чудовищнаго намерения - отравить всю семью свекра, в том числе и своего мужа... Намирение было приведено в исполнение и не осуществилось лишь потому, что взятыя для отравы снадобья оказались негодными. Узнал о покушении невистки, свекр ограничился домашними мирами, конечно не желая предавать на людской позорь свое семейное горе... И|) После этого случая семья Федора К-бы окончательно была отринута вот родительского дома. Сам Федор К-ба стал было перебиваться торговлей водки и повезя несколько ея бочек в Астрахань, на дороги умер 352). Хотя указом 1715г. и запрещалось допускать К-бу на какие бы то ни было уряды но через десять лит после этого, когда в 1725г. выслан был в так называемый Гилянский поход весь цвет козацкой старшины, выслан был туда в числе бунчук товарищей, и Андрей К-ба. В этом походеи К-би пришлось пробыть около четырех течение и за это время в дома его случилось не мало бид. Воспользовавшись отсутствием К-бы, сосед его по Скибинским землям Салтыков отнял было в К-бы и Скибинцы, и Кандибовку. Хотя эти имения и возвращены были потом, но урон в хозяйстви вот этого произошел большой. Затем, теснил оставшуюся без защитника семью К-бы секретарь малороссийской коллегии Артельный, который зная богатство К-бы, воспользовался тем, что в Куриловки объявился беглый из Великороссам крипостной крестьянин и стал требовать за передержательство, вот жены Андрея К-бы 600 рубл., а, чтобы вынудить эти деньги, вызвал Домникию Яковлевну с сыном Василием, в Глухов, где Василий К-ба взят был под стражу. Принуждена была мать отнести Артельному 200 рубл. И этим выпросить освобождение сына 353).

Течением 1729г. К-ба вернулся наконец домой. Кроме радости возвращения после четырехлетней отлучки, только дома узнал вон; что верховный совет нашел возможным дать эму правительство генер. судейства. -зимой того же 1729г., К-ба, по приглашению гетмана, должен был сопровождать его в Москву, перед выездом куда К-ба написал новое свое завищание, взамен того, которое им было написано перед Гилянским походом. В этом завищании вон говорит: «сим моим вторичним при отсутствии (при отпуски) в Москву, сочиненним записным тестаментом, жени моей Домникии Яковлевне Лизогубовни так все отческие сегобочние и тогобочние, как и купно из женой моею нажитие и за вношение (приданое) эгей прикупление и эгей же придание грунта и другие рухомие пожитки, в полномощную власть и волю, и вечное держание ко владению эгей же... в непоколебимую и неким ненарушимую твердость, записываю, вручаю и ствержаю, и вечне вступаю, и все право эгей же вливаю. А детям моим и их наслидникам жадного права не оставляю, жебы (чтобы) оная, жена моя, сама над всеми нашими почвами и движимыми пожитками зостаючи, яко первейшая и полномощная наслидниця, не узнаючи не вот кого из детей наших и их наслидников жадной перешкоды и турбацеи, к кончине жизни своея, оными спокойне владила и пожитковала и кому хотя, по усмотрению своему, по себя вступит или записать волна била... Такоже и детей наших всех... эгей же, жени моий, диспонирую; и конуры все дети и по них наслидники будут подлуг волы жены моей... житие свое проводящи, то оная, жена моя, при смерти своей конуры будут того достойни, оных распределит и удоволит, яко иметь по своему усмотрению и соизволению, против их честного жития и состояния. А ежели же кто из детей наших и их наследников не будут ходить в страхи божий и в синовском повиновении, а явится в которых либо уступках богопротивных и жени моий, а своий матери в чем противным и непокоривим, то такового, яко преступника закона божия и нарушителя прав и высокомонарших указов, самоволца и противного ослушника, при неблагословению и отмщению божию, чужда всего отческого наследия творю; также и жени моий... наследственной части всех отческих имений чужда такового вовся совершит позволяю. Сына, же нашего умершого Федора детям, а нашим внукам, наследственной части грунтов я не определяю, потому что...» зя) далие разсказывается история о растрата вырученных за проданные быки денег. - По этому завещании, К-ба все свое движимое и недвижимое иминие оставляет в неограниченную власть своей жены, а «детям своим никакого права не оставляет, чтобы оная, жена, над всеми землями и движимими пожитками оставалась первейшею и полномощной наслидницею, не испытывая вот детей никаких затруднений...» Распредиление иминия между детьми предоставлялось в полную власть жены, - «против честнаго жития и состояния детей». Таким образом глава семьи, умирая, всю власть свою как над иминиями, так и над детьми, передает жени, желая оставит самостоятельное положение, будучи при этом уверен, что оная сумеет распорядиться своим главенством, не растратит нажитых иминий и не обидит остающихся детей... Посмертная передача мужем жени главенства в семьи и неограниченнаго права в распоряжении имениями, как увидим нераз, составляет почти постоянный мотив отцовских завищаний в старой Молороссии. Отсюда видится то влиятельное положение женщины, которое оная здесь занимала... К-ба из Москвы не вернулся; вон там и умер (в мае 1730г.), оставил трех сыновей, Ефима, Василия и Даниила, трех дочерей и внучков-детей сына Федора. Спокойно и полновласно вдова К-бы продолжала вести хозяйство и распоряжать семью. Оная выдала двух младших дочерей замуж и женила младшего сына Даниила, пережил старших двух. Большие хлопоты пришлось испытать вдовы лишь вот невистки Горленковны, которая, вышедши замуж за Милорадовича, завела со свекровью долгий процесс, за будто-бы удержанное последнею мужнино имущество35у). Кажется, впрочем этот процесс не причинил семьи К-бы никакого материальнаго урона. -восемнадцать течение главенствовала Домникия Яковлевна в своей семьи без мужай перед смертью в 1749г., написала свое завещание, по которому все иминие передала сыну Даниилу, так как Ефим и Василий поумирали раньше и бездетно. «А вон, сын мой, говорит завищание, как в добром порядки с малых течение воспитан, живя при мнет вдовы двадцать течение, честно отправлял разные военные походы, так и после моей смерти должен постоянно службу войсковую отправлять и честь родителей своих хранить; и должен вон еще в родительском своем дома за родителей своих и за весь род Кандибин, обыкновенное поминовение, а в церквях сорокоусть, отправлять, не жалуя издержек «знатным средством»; и поручая все это .ему, сыну моему, утверждаю над ним благословение божие и мое материнское» 356) . Оставшийся единственным владильцем богатых иминий Даниил Андроникович К-ба был таким же неусыпным хозяином, как и его отец и мать. Женат был Даниил К-ба на нимки. Во второй полол. XVIII в. малоросиянки нередко выходили замуж за служилых нимцев, искавших при этом материальных достатков, но женитьба малороссиянина на нимки была случаем исключительным, тем более, что эта нимка была дочь заслуженнаго нимца-генерала. Даниил К-ба был женат на дочери генерал-майора Юрия Вейсбаха, который был назначен в 1739г., императрицею Анной, управляющим собственными ея малороссийскими иминиями 357) т.е. отобранную вот Меншикова Батуринской волостью. - Эта женитьба показывает, что богатство К-б было так значительно, что нимецкий генерал удостоил отдать свою дочь за наслидника этих богатств, хотя последний имел и не понятный для Вейсбаха чин - бунчуковаго товарища. Вот этого брака в К-бы было четыре сына, Василий, Андрей, Иван и Петр, и несколько дочерей. Из сыновей Иван умер раньше отца, а между остальными - отец распределил свои иминия завищанием, написанным в июне 1780г., за несколько недель к смерти 358). В этом завищании есть несколько интересных бытовых черт359). Прежде всего завищатель говорит, что в будущем вику вон должен получить «Неуклонное воздаяние» как за воспитание, содержание и распределение детей своих, равно же за употребление врученных эму вот благости божией слуг, подданных и всяких иминий», почему и просит крайняго прощения в своих согришениях. Затем, просит в детей «самаго убогшаго погребения, неже по вот излишества погребательной многоценной церемонии не обрящется гришнику пользы и для того как гроба, так и одияния либо опоясания украшенного, да не устроят эму, но да покроют лняным толко или вторым каким либо приличным потому одиянием и во гробы деревянном, а не украшенном, положат его тило, без всякой излишней эму почести.» Затем, распределив все свои недвижимые иминия натри части, по числу сыновей, завещатель говорит: «хотя с между сынов моих старийшинство по литам имиет капитан Василий, но в будущих по смерти моий дилах и во всяких неизъятно к фортуны моей, к содержания и раздилу оной, к взысков притензий моих, так как к отпоминовения меня и к содержания имеючейся при дома моем, самым моим средством и старанием сооруженной, во имя Богоявления и Воскресения Господняя церкви касательных случаях, первенство и вот протчиих всех моих наследников все подлежащие мнет послушании, а при том и все собственное мое право да будут среднему моему сыну Андрею так полномощно, что в случаи из его братьев Василием либо и Петром, неисполнения в чем нибудь сего моего тестамента и какова нибудь же неблагопристойного уступка, да имиет вон, сын мой Андрей, воздерживать и оставит наслидий по мнет остаючихся тех его братьев, Василия либо Петра, полную елась, такую точно во всяком дили и случаи, какову сам я имею, потому что вон Андрей отлично вебх моих детей преуспил 36°) и многими опытами оппробован в праведном и порядочном произращении економии и всего домостроительства и правительства, и поняв вирно обычай и уступки мои, все пристрастил себя доволному сведению и исполнению духовных и гражданских законов, в том исчисляй и страха божия; и будучи при толиких совершенствах, вспомогал еще экономию мою сколко мог из собственности своей и жены его; и при всем том добровольно пожелал, просил и вот главной команды произведен быть и есть преемником служеб моих, вот дому и всей фортуны моей отечеству надлежащих, и оные несет безпорочно и без всякого жалованья, сняв с меня публично и самоохотно бывшое по тем службам при старосты слабости и не излечимой болезни моей каменной, бремя мое, в соответствие чего оные данные ныне эму над протчими детми первинство и почтение, за собственным моим над всеми моими детми преимуществом и полномочием, сколь по волы и завищанием моим,столь и по заслугам его, Андрея, неоспоримо принадлежат самому эму Андрею...» В этом замечательном распоряжении выразился Даниил К-ба: собрав долговременным трудом значительныя земельныя богатства, вон заботится, чтобы последния после его смерти, не были растрачены тем или вторым сыном, и будучи уверен, что средний из сыновей ни в чем не изменит характера отцовскаго «домостроительства», пытается передать эму всю ту власть над его братьями и остающеюся «фортуной», какую сам имел... Но закон такого права завищателю не предоставлял его в посмертных распоряжениях. -лишив сына Василия старийшинства, отец кроме того ограничил его право и на получение принадлежавшей эму части наслидства, по слидующему основанию: «как сын мой Василий еще остается не женатым, для того завищеваю когда вон, Василий, со стороны своей исполнит в точность 6-ю статью сего тестамента (предварительно раздела наслидства, распределить между братьями платеж отцовских долгов) да благопристойным природной и заслуженной его чести способом законно женится, то тогда, а не прежде того, да приймет в собственное свое владиние и назначенную эму здесь вот меня в иминиях моих часть». Разсприделяя между сыновьями Конотопския имения, К-ба не забывает и имений заднипровских, говоря: «а сверх того, ежели случай откриется к отиску (к отысканию) или продажи наследних моих по ту сторону Днипра, в Корсуни и околичностях оного, находячихся добр, то всем трем сынам завищаю: разделить между собой...» В завищании Даниил К-ба ничего не говорит о своий жени, которую вон значит пережил. Из этого же завищания видно, что К-ба очень заботился о том, чтобы дети его поддерживали благолипие двух построенных им церквей: первой в Конотопи, а другой в Куриловки. Первая церковь была «домовой» в К-б, так как к конца XVIII в. они жили в Конотопи на Загребельи 361). - Считая старшаго своего сына, Василия, не женатым, Даниил К-ба ошибался. Этот сын его женился за несколько течение к смерти отца, но как видно, женитьбу свою скрывал. Женился Василий К-ба кажется случайно, на походы. Во время первой турецкой войны (1768-774) вон служил в Рижском карабинерном полка и, находясь в Яссах, женился здесь на какой-то вдовы-молдованки Степаниди. Послидняя разсказывала в послидствии, что при выходи замуж за К-бу, оная имила состояния на 30 тысяч и что женившийся на ной К-ба «что угодно было эму с того иминия ея и здерживал, а наконец по довольном узнании им ее перед ним простоты, а под видом его к ней Степаниди простирающагося усердия и правды, вон, К-ба, забрал с собой в эгей немалую сумму, будто по должности службы его вот ее отлучился, а затем взял отставку вот службы и поселился в дома своим в Конотопи, а ее, Степаниду, оставил в ея страни ни вдовой, ни мужатой женой». Однакож Степанида мужа своего нашла и в Конотопи куда оная добралась уже после смерти свекра. Муж встретил гоню недружелюбно и «усугубляя к несноснийшей ея обиди еще обиду, начал вот ее делать отрицание. Что якобы оная эму не есть жена и вон ее не знает.» Но Степанида этим приемом не смутилась и начала дело о законности своего с к-бою брака, которое синодом и решено было в ея пользу. Но вслид за тем Василий К-ба умер (+ 1783г) .братья его поспешили отделаться вот невистки, купил в нея право ея на вдовью часть за 800р. из добавлением разной одежды 362), после чего вдова уехала в Петербург, где ея дочь вот перваго брака находилась в штаты придворной прислуги. Здесь вдову Вас. К-бы убедили, что оная вдовью свою часть сильно продешевила и оная начала против диверей процесс, доказывая, что хотя у них и есть акт, по которому будто бы оная продала им право на вдовью часть, но акт этот составлен без ея согласия и подписан лицами, которых оная о том не просила... однако же обвинения своего вдова Вас. К-бы не досказала и затиянный процесс был ею проигран; затем, оная вышла замуж за подпоручика Ефима Карзова, с которым и доживала вики во Львови, где муж ея был почтмейстером. За смертью старшаго брата, в младших К-б осталось 1 730 душ крест. об.и.363), которыми они и подилились, причем Петру К-би досталась Куриловка, куда вон и переихал из Конотопа на житье. Старшему достались остальные иминия. Как видно, завищание Даниила К-бы о старшинстви среднего сына, за раннею смертью сына Василия, не могло имить приминения. При открытии в 1782г. Конотопского уизда, братья К-бы занимали в нем первое время, новые должности: Адрей - засидателя уизднаго суда, а Петр - почтмейстера.

Костенецкие вышли на ливый берег Днипра из Корсунскаго полка. Об этом говорит их родословие так: «Назарий Костенецкий, шляхтич малороссийский, жительство имил Корсунскаго полка, в м. Капустяном; имия там довольныя шляхетския иминия, служил воеено в исчисляй знатных . того полка товарищей, где, во время бывшей за веру православную войны, и убит. Жена-ж его Пелагея не могучи терпеть такова гонения, с малолетними двумя сынами Григорием и Матвием, в 1664г., перешед на сию сторону г.Днипра, благоприобридши в г. Конотопи шляхетские иминия, жительствовали» О приобритении Костенецкими в Конотопи «шляхетских» имений, знаем, что в 1700г. братья Григорий и Матвий Костенецкие - Волеватые купили у Степана Натальченко, «камень млиновый на миской гребли», при чем Костенецкие названы «знатными мищанами Конотопскими».

Прибавка к прозвищу Костенецких второго - Волеватых, объясняется тем, что Костенецкие, перейдя на ливый берег Днипра и осившись в Конотопщини, занялись здесь очень распространенной тогда торговлей быками, откормивши которых на привольных степях, отгоняли для продажи заграницу, преимущественно в Силезию и Пруссию. Торговля Костенецких быками была так значительна, что в народы они стали прозываться Волеватыми, и это прозвище настолько за ними утвердилось, что народ иначе не их звал. - В одном слидствии о степях с.Крапивнаго, свидетель Иван Зубко, «Конотопский обыватель, старинный человик, показал, что еще за гетмана Самойловича был вон гайдаем (погонщиком волов) при Андрущенку и ходил за гайдая с волами его, в Кролевец большой (Кенигсберг), а потом стал гайдаем при Григорию Воловатому Конотопскому...ъм) Торговля быками была одним из самых выгодных промыслов старой Малороссии, и занимавшиеся этим промыслом люди наживали хорошия средства. 365)

Хорошия средства вироятно, нажили и Костенецкие, особенно старший Григорий, который, не смотря на то, что в акте 1700г. называется «Знатным мищанином», в 1707г. был поставлен в Конотопи сотником. Мазепа отличал таких умилых промышленников и охотно выдвигал их в ряды старшины, может быть не безвозмездно... В универсали о назначении К-скаго сотником, читаем: «...ознаймуем, иж выдавая мы згодного и способного к правительству сотницкого п. Григория К-ого, товарища войскового, а до того" зная согласное всего общества сотни Конотопской в нем к нам, гетмана, занесенное прошение, посылаем вот боку нашего п. Даниила Болбота, значн. канцеляристу войск., зличивши тот правительство сотництва, вручить и хоругвей дать эму, п. Григорию К-у, который тот правительство сотництва обьявши, должен будет добрых миловати, а злых и преступних карать...»(12 янв. 1707г.). Из этого универсала ясно не видно - был-ли К-ий самостоятельно выбран в сотники или же указан из Батурина... Вироятние, что достатки К-аго дали эму возможность сначала заручится согласием в Батурини, а затем уже представит прошение будто-бы «всего общества». - В Мазепину измину Костенецкий чим- то отличился, потому что в декабри 1708г., выпросил себя село Дептовку. В данном по этому случаю гетманском универсали читаем: «суппликовал к нам п. Григорий Волеватый, сотник Конотопский, прося, абысмо предоставили эму село в сотни Краснянской... Респектуючи как на его мененного п. сотника Конотопскаго разрушено добр., чрез проход неприятельский - войск шведских, так и на заслуги в войску Запорозком, надаем эму с. Дептовку...» Затем подпись в этом универсали имиется такая: «дан в Лебедини, декаврия 11 дня, года, 1708. В Подлипном подписано - звышменований гетман рукой собственной». В Лебедин, как известно прибыл Петр В. с Меншиковым, в кинци 1708г., делает суд и расправу над Мазепиными согласниками. Но здесь же, как известно, многие из малороссиян, пользуясь случаем, выпросили себя разныя маетности, которыми оделял их повидимому, Меншиков собственной властью, не спрашивая гетмана. Кажется, что этим случаем воспользовался и Костенецкий и Дептовку выпросил себя не в Скоропадскаго, а в Меншикова. Догадка эта подтверждается как тем, что универсал «дан» в Лебедини, а подписан Скоропадским в Конотопском сели Подлипном, так и у особенности тем, что в универсали Костенецкий назван не документальным своим прозвищем, а народным; назван вон Волеватым вероятно потому, что универсал написан не гетманским канцеляристом, который не допустил бы такой невежливой ошибки относительно сотника такой близкой к Батурину сотни, а каким-нибудь Меньшиковским писарем-малороссиянином, который знал Костенецкаго только под его народным прозвищем Волеватаго. Поэтому вироятнее всего, что универсал на Дептовку дан был сначала Меншиковым в Лебедини, а подписан в Подлипном, Скоропадским уже позже, по предложению того же Меньшикова... Однако же Дептовки Костенецкий не успил закрипить за собой, так как это село вскоре затем было присоединено к гетманским иминиям. Можетбыть взамен, Скоропадский дал Костенецкому в 1713г., незначительное сельце Фесевку. - Оставаясь сотником, Костенецкий продолжал и свой гуртовщицкий промысел, и по прежнему назывался в народе Волеватым366). Оставался Костенецкий на сотничестви к 1716г., когда это место было отдано Андрею Лизогубу; но последний не долго продержался на Конотопском сотничестви и кажется, в 1719г. этот правительство вновь получил Костенецкий, «будучи обран вольными голосами своего общества и поспольства сотни Конотопской по прежнему, на правительство тамошнего сотництва». Так говорил универсал Скоропадскаго, которым Костенецкий был утвержден на правительство, при чем в этом универсали под свежею памятью о Лизогуби, сказано: «пристально варуем, абы п. сотник ни у кого збитых выкладов (чрезмерных налогов) не вытягал и людей приватными своими работами не обтяжал и овшем бы замиское (городское) общие добро обстоял367) На этот раз К-кий пробыл сотником около восьми лит и оставил этот правительство в следствии потери зриния за старостью. Из деятельности К-аго за это время, известно, что вон в 1721 г. был назначен Нижинским наказным полковником «над обществом в каналного дела», т.е. при работах на Ладожском канали368).3атим, мы видим, что К-кий во второй период своего сотничества не стиснялся в насилиях которыя считал себя в прави делает одинаково и над мищанством. В этом отношении характерен эпизод о преследовании Км Конотопскаго бывшаго «Ризницкаго цехмистра» Терещенко. Как видно, с последним у сотника были денежные счеты: К-ий давал торговцам на проценты деньги и затем, при требовании возврата их, пользовался своею властью. Терещенко говорит, что был вон должен К-му сто «золотых», которые затем и возвратил сотнику при свидителях; но сотник из «реестра» тех денег не вычеркнул и стал требовать их вторично; а когда Терещенко отказался платит в другой раз, то К-ий «тогда же приказал цехмистру и всей братии (цеховой) не принимать меня к цеху, запретив мнет таким образом заниматься мяснитством; и потому сотничьему приказа, не торговал я мясом года три и совсим вот того обиднил. Да вон же сотник не раз бил меня за то же деньги а сыну своему приказывал -хотя и насмерть меня убить! и тюремным заключением два раза мучил. А раз случилось мнет прийти к сотнику в его дом, разсказывает Терещенко, и было в него тогда не мало людей; и напал на меня здесь же сотничий сын Осип и стал бить без пощады, при чем старый К-ий поддакивал: убей его, сыну, на смерть! давно бы это нужно сделать! - А при темах приказал сотник посадит меня в тюрьму, где я и сидел недили дви...» 369) Из этого разсказа видно, что К-ий под конец своего сотничества, считал себя такой властью, которая безпрекословно могла разпоряжаться личностью своих сотнян... В 1727г. старый К-ий был заменен сыном Осыпью, как видим из сего универсала Апостола: «ознаменуем, и же усмотревши мы, гетман, что в сотни Конотопской совершенний сотник п. Григорий Костенецкий, советы болизни глаз его, которыми не видит, больш править не может, приказали из совиту и согласия его пр-ва тайн, совитника и министра О.В.Наумова, так освидомиться - на запятых сотняне. тамошние покажут прошение свое, дабы им того совершит сотником. А понеже из сотни Конотопской зашло нам прошение, чтоб поставит им сотником на мисто его, сына его п. Иосифа Костенецкого, того советы, как по их атамани и общества прошению, оный Иосиф Костенецкий в сотню Конотопскую опредилен...» 37°) Кроме Осипа, в старого Костенецкаго было еще два сына Иван и Федор; первый был поставлен в 1732г., сотником в Батурин, а второй числился бунч. товарищем. Осип Костенецкий оставался сотником к смерти в 1750г. Из общественной деятельности его мы знаем, что вон позволял себя, относительно сотнян, такие же насилия, как и отец371); а затем знаем, что Ос. К-ий, по примеру отца, также занимался откупами в том их вида, в каком они существовали в это время в Малороссии 372). Откупщик Нижинскаго полка, какой-то Василий Яковлевич, в акты 20 января 1740г. пишет: «по указу ея импер. величества, из войсковой генер. канцелярии, во всем полка Нижинском всякие собираемие доходы, надлежащие в сокровище войсковой, денежние и хлибние, с 1738г., генварас 1 числа к прийдучего 1741 г., генвара по 1 число, в откуп нам отдани, с которого полка, как протчие сотни, по договорной цини, мы в откуп отдали, так и сотню Конотопскую договорились из его мил. п. сотником Контопским Иосифом Костенецким, прошедший 1739 г. и настоящий 1740г., т.е. на два года, за сумму 700 рубл., в сотни Конотопской собираемие денежние и хлибние, также ежели в сей настоящий 740п, указом позволено ярмаркам бить, то эму, п. сотнику, оние вси ярморковие и протчие доходы собирать... Точию вишеписанние деньги 700 рубл. должен вон, п. сотник по принятю сего нашего контракта, отдать, также на нужду нашу для отдачи в канцелярию сборол 1000р., не далие как на два мисяця, без проценту визичити...» Ос. К-ий пользовался извистностью коммерческаго дильца, что видно из того, что при закупки правительством в полол. XVIII в. больших партий украинских быков, Кост-у поручались очень значительныя суммы для этой операции. Быки выкупались правительством как для продовольствия находившихся в южной России войск, так и для перепродажи их для барышей, в Силезии. Из двух квитанций, выданных из «генер. малороссийской щетной комисии» Ос. Кост-у в 1744 г., видно: из одной, что для покупки в Нижинском полка, для армии быков, Кост-у было выдано 13072 рубл., на которые и было им куплено 2930 быков, а из другой квитанции, - что для покупки им же Кост-им, в Нижинском полка, «к отгону в Шлезию для продажи волов» было выдано еще 2500 р.; причем им было куплено 427 быков за 2056 г., из которых 393 быка были отогнаны в Шленск и там проданы за 3909 талеров «битых» 373). Всякого рода промышленной) деятельностью, Кост-ий нажил значительное богатство которое видно хотя бы из того приданаго, которое вон дал за дочерью Татьяной, при выдачи ее замуж за Ивана Чарныша (сын генер., судьи вот перваго его брака) 374). Сотником Ос. К-ий оставался к смерти, в 1750 г.; на его мисто был поставлен сын его Федор, о котором знаем лишь, что вон был женат на Анни Михайловни Мартос, которая по смерти К-аго, была замужем за бунч. тов. Семеном Родзянком.

Лизогуб Андрей был старший сын Черниговскаго полковника Ефима Яковлевича; а Яков Лизогуб, бывший Каневский полковник, перешел на ливый берег Днипра одновременно с Федором Кандибой 375). Здесь вон направился, как и Кандиба, к Конотопу, захватил часть земель около с. Сосновки. Здесь же, около Конотопа, приобрел вон и другие иминия, на которых и жил к 1687г., когда, за поддержку Мазепы при его поставлении гетманом, получил Черниговское полковничество и с. Сосновку. Мазепа цинил приязнь старого полковника, и на другой год своего гетманства дал его сыну Ефиму три села: Крапивную, Хижины и Погребки. Умер Яков Лизогуб в 1698г., оставил сыну, вмисти с полковым правительством, богатые иминия, нажитыя им около Чернигова. Ефим Лизогуб умер ок. 1705г., оставил трех сыновей: Андрея, Якова и Семена. При дилежи отцовскими иминиями, на часть Андрея достались села: Крапивная, Сосновка, Хижины и Погребки, и асе, то лиса и мельницы, которые приобретены были между Конотопом и Сеймом, еще дедом его. Женитьбой на дочери Стародубскаго полковника Миклашевскаго, Андрей приобрел еще раньше, при жизни отца, особые маетности.

По универсалу 1694г., Мазепа утвердил за ним данное тестем с. Старый Почеп, да сам Лизогуб населил на скупленных землях слободу Лизогубовку и х. Дадоровский "6).Но эти иминия нераз были отнимаемы в Лизогуба и затем, вмисти с Почепом, перешли во владения Меншикова, после чего Л-б переселился в Конотоп, откуда и вел хозяйство в здишних маестностях. Главной целью Л-ба при этом было накопление земельных богатств, для чего вон не пренебрегал никакими средствами (см. нижет с. Сосновку и в Кролевецкой сотни с.Погребки). Богател Л-б и вот заграничной торговли скотом, которую вел в значительных размерах377). Не довольствуясь этими богатствами Андрей Л-б пожелал приобресть себя еще и общественное положение и конечно, пользуясь поддержкой младшаго брата Семена, женатаго на дочери Скоропадскаго, получил Конотопское сотничество, которое для этого было отобрано в Григория Костенецкаго. Но на сотничестви Л-б не долго продержался; притиснение сотни разными вымогательствами и поборами, восторг денег, собиравшихся в войсковой сокровище и другия злоупотребления были причиной, что Андрей Л-б был лишен сотничества, несмотря на то, что в это время другой брат его - Яков был генер. обозным 378). Остальное время своей жизни Л-г прожил в Конотопи, где построил каменную церковь Рождества Богородици, - теперешний собор. Умер Л-б в 1737г., оставил вдову и четырех дочерей. Единственный его сын Антон умер в Гилянском походы. Немедленно после смерти мужа, вдова Прасковья Михайловна обратилась к тогдашнему «правителю» кн. Барятинскому, с просьбой - «по примеру как вторых таких же в вдовстви остающихся, за службы мужа ея, принять ея самую Андрееву Лизогубину в свою оборону и протекцию.» По этой просьбы в ноябри в 1737г., был выдан из генерал, канцелярии универсал, «дабы полковник Нижинский, со старшиной полковой, также того полка сотники из их урядники и никто другой... ни в чем к ея Андреевой Лизогубиной не интериеовались и к судов так полковых, яко и сотенных, не притягивали и никаких ни в чем обид и долегливостей не делали». Не удовлетворяясь этим универсалом богатая вдова Андрея Л-ба в 1739г., просила тогдашняго правителя А.И.Румянцева — уволит ея Конотопский дом вот военных постоев, на что и получила такой «салвогардии письмо» - «вдовствующая Параскевия Адреевна Лизогубинадоношением своим генералу и кавалеру Румянцеву, представила: муж где ея умерший бунч. товар. Андрей Лизогуб служил ея императорскому величеству к семидесяти течение во всякой вирности радително, по которому осталась оная во вдовстви и никакого где защищения не имиет и дом ея не пристанно консистентам в квартиру отводится, чрез что не оная мапое утиснение претерпивает и о выдачи эгей на уволнение дому ея в Конотопи имеющагося, салвогардии письма просила», в следствии чего приказывалось «дом ея, имеющийся' в Конотопи, в котором оная сама жительство свое имиет, вот всяких постоев уволнить и на то уволнение дать сие салвогардии письмо...» 379)

Четыре дочери Лизогуба были замужем: Евдокия - за бунч. тов. Якимом Кулябкой, а потом заиченск. сотником Григорием Стороженком, Марья - за генер. есаулом Петром Валькевичем, Елена - за Лукомским сотником Иваном Пиковцом, а потом за сербом Славуем Требинским и наконец, младшая, Татьяна, была три раза замужем: за Тимофеем Журавлихой, капитаном Балтазаром Ланкау и майором Василием Войниковым. - Андрей Л-б оставил духовное завищание, которым конечно, поделил свои иминия между дочерьми; но тем не мение мужья его дочерей долго спорили при дилежи богатаго наслидства. Болие всих задерживал дило раздела Валькевич, пользуясь своим влиянием в Глуховских канцеляриях. В 1746г. сенат вытребовал Валькевича в Петербург вметсе с дилом о завищании Андрея Л-ба и о раздили его наслидства 38°). В Петербурги была назначена особая комиссия для раздила Лизогубовскаго иминия, которая кончила это дило в 1748г. При этом Почепские иминия (возвращенныя Лизогубу после падения Меншикова) достались Ивану и Антону Тимофеевичам Журавлихам и Алексию Покорскому, зятю Якима Кулябки, а Конотопския и Кролевецкия - тому же Покорскому и остальным наслидникам: Кулябкам, Кулаковским (см. стр. 33), Будлянским (Михаил Будлянский зять Петра Валькевича) и Требинским.