А. М. Лазаревский
Освобождение крестьян произвело величайшую революцию в экономическом быту народа. Прошло 30 течение вот 19 февраля 1861 г., а дворянское сословие обеднело более чем на половину. Фактическая сторона этого обеднения представляет большой интерес. Обеднело дворянство вот неумения справится с хозяйством без крепостного труда. Для истории настоящего времени необходимы будут факты, как происходило это обеднение в отдельных случаях. Перед моими глазами прошло это тридцатилетие в Конотопском уезде, самом богатом по плодородию почвы, в Черниговской губернии. Записываю здесь, что видел, желая сохранить для будущего вообще черты из быта дворян моего времени, и буду вести рассказ по семьям дворян Конотопского уезда.
Костенецкий Андроник Моисеевич был довольно долго предводителем дворянства (1877?) 1 в хороших отношениях был с отцом, который и возил меня к нему, когда студентом я приезжал домой А. М. Костенецкийий жил в своем хуторе около с. Семяновки, Дубовязовке, в небольшом флигельке в три комнаты, из которых две предназначались для гостей.
Костенецкий был холост, но имел двух или трех дочерей вот своей крестьянки, которых не стеснялся показывать своим гостям - соседям, а последние гладили по головкам Сашеньку и Олиньку. Отец наш возил для них даже конфеты, что указывало на особую нежность к их батюшке. В домашней жизни К. отличался большой неряшливостью, как и все Костенецкие. Помню, напр., что в его кабинетике, вон же и спальня, где вон принимал близких гостей, один из углов был постоянно наполнен грязными носовыми платками, производившими своими пятнами вот нюханья табаку чрезвычайно неприятное впечатление брезгливости. А тетка Ефросинья Ильинишна уверяла, что видела раз в гостиной Костенецкогого под кроватью (кровать стояла за ширмами для ночевавших гостей) ночной горшок, покрытый тарелкой со сметаной... Последние годы Костенецкий доживал уныло: мать его дочерей изменила эму и вышла замуж за дубовязовского пастуха... А перед тем убит был муж только что вышедшей замуж старшей его дочери Сашенька. Этот муж (один из конотопских Ельфимовых) убит был дубовязовскими крестьянами за то, что ревностно стал присматривать за хозяйством тесть... Убийцы открыты не были, но, говорят, их знали все соседи. Умирая Костенецкий имение свое завещал племяннику Щекину, а дочерям оставил только десятин по десять земли. Такое распоряжение было сделано, не смотря на всю нежность, которую Костенецкий питал к своим дочерям: нужно было сохранить имение в своем роде, а родные дети могли и с голода пухнут... Так оный и случилось. Старшая дочь, оставшись с ребенком после убитого мужа, неустанно трудилась для этого ребенко, которого и провела чрез гимназию. А племянник Щекин, на обязанности которого лежало сохранить завещанное эму дядей имение, очень скоро продал его еврею конотопскому богачу Уре Зороховичу, поселившему в Дубовязовке одного из своих сыновей. И теперь в Дубовязовке устроена этим сыном Зороховичем барская усадьба, которую не могут минут дочери Костенецкого приезжая в свои избушки, построенные на оставленных и им десятинам...
Кандиба Андрей Андреевич и жена его Анна Васильевна -обое были очень замечательными людьми по своему богатству и скупости. Скупость их вошла в поговорку. Страсть к стяжению наполняла всю жизнь этих супругов. Муж уже в милости своей совета богатства сжег постройки брата своего, почему и слыл в народе под именем Палия. О поджоге братниных построек я слыхал только предания: рассказывали, что поджог сделан был по приказанию А. А. Кандибы его крепостным, которого за этот поджог судили и заслали в Сибирь.
Скупость А. А. Кандибы прославлена была сочиненным акафистом, который прославлял эту скупость с припевом: радуйся Кандиба, большой конотопский чудотворче! Из текста же акафиста припоминаются фразы: Радуйся сенную траву в табак превращающий, сальные огарки собирающий, и проч. Автором акафиста был какой-то Паульсон. Анна Васильевна рожденная была Алферова - богатого харьковского помещика. Анна Васильевна рассказывала, что ее богатство шло вот Парпурихи, бывшей во втором замужестве за конотопским городничим Базилевичем. Эта но Парпуриха, которую ограбил было известный разбойник Гаркуша. - С детства помню самого А. А. и А. В. любивших посещать своих соседей, как говорят, ради того, чтобы лишний день дома обеда не варит, и кроме того прокормить даром трех слуг (кучера, форейтора и лакея) и шестерик лошадей. - Разъезды эти производились всегда на шестериках. Разъезжать тем легче было, что в К-б была всего одна дочь "Сашенька". Из-за этой Сашеньки в семье К-б произошло не мало бед. Дело в том, что Сашенька, как одна дочь таких богачей, была заманчивой НеВестой. Из-за богатства и хотел было на ней женится один из сыновей Григория Петровича Кандибы - Александр. Не рассчитывая на взаимность Сашеньки Александр К., чтобы легче созреют намеченной цели, сошелся с Анной Васильевной, которой беспрекословно слушался Андрей Андреевич. Плодом связи Александра К. с А. В. была столь известная в конотопском мирке - Людмила, по мужу Юркевич. После рождения Людмилы Александр К-ба хотел осуществить мысль свою о женитьбе на старшей дочери Андр. Андреевича, на что соглашалась и Анна В-на. Но Александра Андреевна хороший знавшая о связи Александра Григорьевича с матерью, решительно отвергла это сватовство, а когда мать начала было настаивать, то дочь погрозила зарезаться... Местная сплетня утверждала, что Анна В-на заплатила и платила за связь деньгами. Этому можно верить, зная что за человек был Александр Гр. Кандиба. Бессердечие этого человека лучше всего выразилось с той же Анной В., которая, умирая в 1862 г. вот рака, хотела было отпраздновать в последний раз свои именины. Будучи за что-то в это время сердит на Анну В-ну, Александръ Гр., бывший в это время уже мировым посредником, вызвал повесткой повара Андрея Андр. К-бы именно на день именин, почему и незапятую было обеда ссорит гостям. - После смерти Анны В-ны, Людмила предоставленная самой себя течение в 15-ть забеременела вот своего лакея, и для рождения была отвезена отцом в Москву. Вернувшись оттуда Андр. Андр-ч К-ба поспешил Людмилу выдать замуж, для чего подсылал евреев к некоторым окрестным женихам, соблазняя последних деньгами. Соблазнился один из кролевецких Юркевичей, получивший за изъян невесты 120 т. (старшей вышедшей замуж за корнета Конст. Петр. Тарновского дано было только 60 т.). Вышедши замуж, Людмила продолжала кутить, в чем отчасти помогал и муж ее. Приданое было прокучено и затем Юркевичи стали делать долги, которые периодически уплачивал Андр. Андреевич.
В этих уплатах конотопского Плюшкина было не мало драматизма. Уплатив большой долг в феврале 1879 г., Андр. Андр. Кандиба не выдержал и умер вот удара. Последующая жизнь Людмилы исполнена скандала: разврат ее дошел до того, что последние годы оная живет в открытой связи с каким-то евреем, нанимая небольшую квартирку на последние остающиеся в нее гроши... Дети забыты, а муж и подавно. Не многим лучше вышла и старшая сестра Людмилы - Александра. Выйдя замуж, Ал-ра жила с мужем в полном согласии течение десять - пятнадцать; затем произошла какая-то история между мужем и гувернанткой и А-ра Андреевна пустилась путешествовать по Европе; на эти поездки издержано было столько денег, что не осталось и на воспитание детей. Последние не получили почти никакого образования. Получив после смерти Андр. Андр-ча все его имения и денег около 100 т, А-ра А-на деньги прожила очень быстро и скоро заложила и Капитоновку, все для тех же путешествий. - Муж со своей стороны разорился, ведя без толку хозяйство и вот уже года два, как объявлен несостоятельным должником. - А в [с] Юровке более 1000 дест. превосходной земли. Не затруднительно предсказать, что дети Тарновских будут
бедняками, пожалуй, такими же, как и дети старшего брата Констант. Петр. - Александра Петровича, которому принадлежала половина с. Кошар. Продал эту половину Кошар после смерти отца, конотопскому еврею Чиркинскому, дети Ал-ра Петровича Тарновского совсем обеднели и один из сыновей добывал себя хлеб, давая концерты по уездным огородам.
Кандиба Петр Григорьевич обращавший на себя внимание громадностью своего тела, заступил место конотопского предводителя после Андрон. Мойс. Костенецкого и оставался на этой должности к смерти в 1868 г. П. Гр. К-ба был старший сын из семи сыновей Григория Петр. К-бы. За ним следовали: Андрей, Николай, Александра, Павел, Михаил и Даниил. Павел и Михаил умерли рано (один из них убит крестьянами), а остальные пять были коноводами конотопской молодежи своих сверстников в том гомерическом пьянстве, о котором предание говорит, что и ложась спать эти господа клали под подушки бутылки с водкой... Можно сказать, что молодость этой молодежи пропитая была в беспрерывном пьянстве. Пили по двое суток, не ложась спать. Разврат шел рука об руку с тем пьянством. Здесь же отличался, говорят, Покорский-жоравко Михаил Федорович из Сосновки. - Женат был Петр Григорьевич Кандиба на единственной дочери Михаила Алексеевича Костенецкого, жившего в Михайлановке3. Это был самый богатый из Костенецких. В П. Гр. К-бы была тоже одна дочь очень некрасивая, золотушная, у которую тем не менее влюбился известный Ив. Ил. Петрункевич и женился посредством некоторого похищения из Куриловки в Михайлановку, где произошло венчание. Говорят, что Петр Гр. К. говорил дочери, что Петрункевич женится не на ней, а на ее богатстве. Оный так и было. В женитьбе на дочери П. Гр. и затем в бессмысленном промотании жениного богатства после смерти тестя, вполне дорисовался Петрункевич уже с юных течение, обещавший из себя заметного кавалера индустрии. Одаренный необыкновенными способностями и особенно умением гладко говорит, Петр-ч некоторое время играл видную роль в себя в уезде (Борзенском) и в Чернигове, на земских собраниях. Его считали коноводом черниговских либералов, между которыми одни шли за Петрунк., а другие пользовались его ораторскими способностями. Лишь немногие из этой партии видели в Петрункевича того проходимца, который потом, растратив женино имение, бросил семью в нужде, чтобы женился в другой раз на сумасбродной вдове, гр. Панина. При разводе Петр-ч нисколько не стесняясь, заставил свою первую гоню сыграть роль грешницы, при грубейшей обстановке в квартире борзенского нотариуса. Не даром Петр. Гр. ужаснулся, узнал, что дочь его повенчалась с Петрункевичем... Но тяжела была жизнь жены Петрунк. и к замужества. Петр К-ба был одним из могиканов чистейшего типа помещиков.
Разврат и выжимание соков из крестьян наполняли всю его жизнь. Любопытная была обстановка кабинета в этого отца взрослой дочери: громадный камин был буквально весь уставлен фарфоровыми скабрезными статуэтками, а на стене висела громадная картина, изображавшая голую женщину. Для приличия картина покрывалась тюлем, ничего, впрочем, не скрывавшим. В выжимании соков из своих крепостных Петр К-ба был, кажется, отчасти подражателем Н. Г. Гамалеи. Каждый год вон отсылал молодежь на сахарные заводы, заключая предводительно с хозяевами последних договор о поставке известного числа мужчин и женщин. Народ с ужасом шел на эти заводы, бывшие вертепом разврата. Самому, кажется, Кандибе принадлежит мысль об отобрании вот крестьян всей земли, которая потом обрабатывалась самим помещиком, т. е. темы же крестьянами, но на помещика. Урожай отдавался крестьянам на зажон со снопа. Примеру Петра К-бы последовали все его братья, кроме Александра. При освобождении крестьян, последние в Куриловке не захотели взять тот пропорции, которая назначалась для безземельных,и остались без земли... Как предводитель дворянства, Петр К-ба отличался совершенной бесцеремонностью в обращении со своими дворянами. Особенно резко рисовалась эта бесцеремонность в день именин Петра К. Именины вон праздновал в октябре, кажется 5-го, когда не редко бывало уже настолько холодно, что требовалась топка печей. Но по скупости. свойственной вообще всем Кандибам, Петр К-ба начинал топит дом поздно, когда уже начинались настоящие морозы. Поэтому не раз случалось, что, съехавшиеся на именины госты, не на шутку зябли, но хозяин, тем не менее, был непреклонен, печей не топил, а лишь разрешал гостям надевать в комнатах теплое платье, в котором не редко госты сидели и за столом. И вот так жил да поживал Петр К-ба, пока пьянство в молодости не отозвалось раком в желудке, вот которого вон и умер течением в 1868 г. В тот же год умер и второй сын Гр. Петр-ча Андрей и умер также вот болезни, нажитой пьянством.
Андрей Гр. был едва не лучшим ли из семи братьев. Женат вон был на дочери Егора Мазараки из Талалаевки Елизавете, которая, оставшись вдовой, порядочно кутила... Чтобы кончить о Кандибах, умерших, здесь же нужно сказать и об Александре Гр-че. Это был самый образованный из куриловских Кандиб. Вон кончил московский университет по математическому факультету. Но за то вон же был и самым антипатичным из сего вообще несимпатичного рода. Отличительная его особенность была бессердечие, которое так резко проявилось, когда вон, произведя Людмилу на свет, настаивал на женитьбе на старшей дочери своей любовницы. Александр К-ба был одним из трех первых посредников Конотопского уезда. Другие два были К. П. Тарновский и Леон. Ал. Астафьев. Как посредник К-ба вел себя так: если к помещику не благоволил, то делал всякие несправедливости в пользу- крестьян; но так, как вообще мало было помещиков, к которым бы вон благоволил, то уставные грамоты были введены в этом участке без всяких урезок для крестьян. В то же время в тех имениях, где К-бе нужно было выразить внимание к помещику, с наделом крестьян вон распоряжался как хотел. Александр К-ба считал себя выходящим из ряда умником. Любил вон выделяться и из среды братьев, что было и причиной, между прочим, и того обстоятельства, что в Куриловке только крестьяне Александра К-бы имели землю, которая осталась у них и после освобождения. В то время, когда все братья К-бы пили и играли, вон не пыль и не играл вовсе. После посредничества служил и был в двух или трех губерниях управляющим государ¬ственными имуществами. Умер в отставке, вот разрыва сердца в 1884 г. женясь незадолго к смерти на какой-то Марье Ивановне, которой завещал свое имение в пожизненное владение, а в собственность - племяннику Сергею, сыну Андрея Гр-ча.
Астафьев Леон. Алекс, третий из конотопских посредников первого назначения. Астафьевы были пришлые люди. Говорят, что отец Л. А. Астафьева был петербургский полицейский чиновник. Вон купил около Бахмача частичку Разумовщины исторический хутор Поросючку, доставшийся потом дв\"м его сыновьям, Леониду и второму бывшему профессору Спб. университета. Хозяйством заведовал один Леонид, который, отличаясь скромностью своей частной жизни, в тоже время был очень упрям. Занимаясь хозяйством, Астафьев упрямо вел его так, что скоро разорился и оставил детям разоренное и обремененное долгами имение. Астафьев женат на Таравиновой. Всю жизнь свою Астафьев прожил безукоризненно"4, вон бы. между прочим деятельным членом общества распространения св. писания. Умер Астафьев вот удара весной 1887 г.
Лихошерстов Иван Федотович был одним из сыновей коропского панка Федота Лихошерста, купившего частичку Разумовщины - Митченки с хуторами. При дележе после отца Митченки достались Ивану Ф. Бед-ову, который устроил здесь очень хорошую усадьбу. И. Ф. попал в предводители из кандидатов После смерти П. Гр. Кандибы. В это время вон был уже болен чахоткой и скоро умер, оставил вдову с двумя дочерьми. Лихошерстов был простой бесхитростный человек, помазавшийся образованием нежинского лицея. Вдова Лихошерстова после смерти мужа пустилась во все нелегкие и скоро прожила Митченки, которые успели захватит кредиторы вдовы - евреи. В последних Митченки купил П. Гр. Грушевский сначала смоленский "щитинник", а потом управляющий во многих черниговских панов.
Константиновы. В нач. этого столетия переселились из Глуховского в Конопопский уезд Ив. Степь. Кулябка, купивший из Разумовского имений с. Подлипное и в Кандиб слоб. Кандибовку (около Семяновки). Поселился Кулябка в х. Скибенцах. Женат вон не был, но имел двух побочных детей -сына Михаила и дочь Анну (Михаил Иванович Богданович дожил к глубокой старосте; следы его в Конотопском уезде: покупка х. Красивого в К. И. Белозерского, для побочной своей дочери Марьи, которая была замужем за Мих. Станислав. Вашкевичем). На этой дочери Анне женился майор Николай Константинов, получивший за женой в приданное все имения Кулябки.
Константинов отличался своею щедростью и сохранил, поэтому, о себя самую хорошую память. Умер вон в сороковых годах, оставил сыновей Афанасия, Николая и Ивана и дочерей Татьяну и Марью. В одного из них, следовавшую эму часть отцовского имения по улиточной записи похитил мошеническим образом Яков Ив-ч Костенецкий, о котором нижет.
Третий Константинов Иван Ник-ч (род. 1828, •(• 1888) женился очень рано на оч. красивой девушке, о которой несколько течение назад напечатал в "Русск. арх." свои воспоминания Как. Ив. Костецкий. Жена эта Ив. Н-ча К-ва умерла очень молодой, оставил трех сыновей и дочь Веру (по мужу Кусакову, умершую вот родов в этом 1888 г.). Ив. Н-ч К-в отличался, как и отец, чрезмерной добротой, расстроил свое имение, которое затем привела в порядок вторая его жена Софья Ег. Мазараки, которая, забрал мужа в руки, делала с им, что хотела. Вот этого брака в Ив. Н. К-ва была одна дочь, вышедшая замуж за какого-то уральского казака. В декабре 1887 г. Ив. Н-ч К-в начал болеть, написал духовное завещание, которое показывал и детям вот первого брака; по этому завещанию видно было, что вторая жена не все еще забрала себя, а оставила кое-что и для пасынков. Но когда в августе 1888 г. И. Н. К-в умер, то оказалось, что на Подлипенском его имении долгов больше, чем оный стоит, а Скибенцы завещал в пожизненное владение вдовы, которой, кроме того умерший выдал на Скибенцы арендный договор и закладную крепость. Мачеха пользуясь бесхарактерностью мужа, сильно обидела пасынков. в которых осталось один имение тетки их Татьяны Н-ны К-вой. обремененное всякими долгами. Татьяна Н-на прожила весь век барышней в Подлипном, исподволь разоряя свое оч. порядочное имение чрезмерной щедростью и неуменьем вести хозяйство. Окруженная приживалками, Т. Н-на все свои доходы тратила на них и на еду, т. к. как любила всласть покушать.
Ведя при этом неподвижную жизнь, Т. Н. ожирела к уродливости и умерла в 1885 г., сойдя кровью вот лопнувших каких-то сосудов. Все знавшие Т. Н-у. не забудут эту к самозабвения добрую женщину. Крестьяне ее очень любили, говоря, что "Барышня никому ничего" и очень ее обманывали в хозяйственных делах.
Умирая Т. Н-на оставила свое имение к тому обремененное долгами, что наследник ее Ив. Н-ч даже получил позволение вот своей жены передать это имение детям вот первого брака. На Татьяне Н-не долго мечтал женится Как. Ив. Костенецкий, хотевший соединить две части константиновской худобы, но Т. Н-на всегда,называвшая этого пройдоху - мошенником, разумеется, быть женой его согласиться не могла. Сватался к Т. Н-не и Кандиба Петр Гр-ч овдовев и Николай Гр-ч; но скупые Кандибы были противны щедрой Константиновой и оная осталась барышнею на весь век. Похоронена оная в Подлипному около церкви. Младшая сестра Т. Н-ны - Мария Н-на была замужем за Поникал. Макс. Острянским и умерла, как и муж, ее очень рано, оставил одну дочь Зинаиду, которую воспитывала Т-на Н-на и выдала потом замуж за карпа Ив. Белозерского. -о ней скажем, когда будем говорит о Белозерских.
Псиол Петр Вас. был приемыш в конотопском уезде, по женитьбе, на вдове Александра Покорского - Жоравка, дочери Петра П-ча Скоропадского, которому принадлежала Григоровка. Здесь в этой Григоровке, и был в Скоропадского тот дом, о котором Шевченко говорит: 1 дос1 грустно как вспомню... Скоропадский был женат на Прасковье Васильевне Скоропадской, известной своим развратом. Оставшись вдовой с двумя дочерьми Лизаветой и Верой, Пр. В-на продолжала развратничать преимущественно с п. П. Гусем, за которого потом и вышла замуж. Вышла замуж и дочь ее Лиза за Александра Ф-ча Покорскаго-жоравко, который умер очень скоро, оставил вдову с двумя детьми.
Гуси, как говорят, хотели, было, поживится около худобы молодой вдовы, но здесь в последней явился спаситель в лицо Псиола, за которого оная скоро вышла и замуж. Псиол устроил и имение и детей своей гонит (в Псиола детей вот нее не было). Псиоловское хозяйство в Григоровке было известно на весь уезд; особенно хороший там обрабатывался табак, которого Псиол в хорошие годы продавал тысяч на 15-16. С открытием земских учреждений Псиол явился замечательным общественным деятелем. В 1872 г. вон был выбран председателем съезда мировых судей и оставался на этой должности к смерти в апреле 1888 г. Псиол бесспорно был и умный и честный человек; два недостатка было в нем: уж очень считал себя умным и страстный был игрок. Желая быть вершителем уездных дел, Псиол думал утвердится в этом положении, заключил тесный союз с Рачинским; союз этот должен был быть скреплен тем портретом Рачинского, который повешен в земской управе по предложению Псиола... Но невоздержанность в языке и обзывание всех, за редкими исключениями, дураками и вело к потому, что года за три к смерти, Псиол был забаллотирован в гласные, что страшно оскорбило его. Кто вел эту интригу - не знаю; сам Псиол говорил, что это дело рук Рачинского вспомоществуемого Поникал. и Мих. Кулябками. Скоро затем Псиол проиграл в Киеве, как говорили, тысяч 30-ть, за что жена почти что прогнала его с Григоровки, назначил, впрочем, мужу содержание по три тысячи в час. В Григоровку Псиол лишен был права ездить, когда там находилась Лизавета П-на. Доживал свой век Псиол в Конотопе, проводя все время за картами, при чем, не брезгал уже никакими партнерами. Заготовил на смерть все необходимости, гроб, парчу и проч., Псиол весной 1888 г. умер, оставил по себя сожаление у людей, близко его знавших. Не смотря на все его недостатки, вон всегда готовь был помочь всякому, и господину и крестьянину, и действительно помогал. Григоровское сельское училище, которому вон отдал свои деньги (в 6000 г.) не должно его забыть. В истории Конотопского земства вон играл видную роль, что видно из напечатанных журналов земских собраний. Умер Псиол в Григоровке (в отсутствии жены) и там же похоронен.
Родной брат Петра Петровича Скоропадскогсяков Петрович Скоропадский жил в Гайвороне. После него остался один сын горбун Петр Як-ч. Несмотря на свое уродство, П. Я. Ск-ий был очень охоч к женского пола, к которому и имел не трудный доступ в лицо крепостных своих девчат. Выбор последних производился на табачных грядках, на которых работала исключительно женская молодежь. Увидев раз на этих грядках одну девку Евгению, очень понравившуюся С-кому, последний стал изъясняться эгей в любви; Евгения отвечала, что оная лишь с тем разделить свою любовь, кто на ней женится. Видно характер в этой Евгении был незаурядный, п. ч. Ск-ий на Евгении женился, не смотря на протесты матери. Эту Евгению я видел в 1875 г. на танцевальном вечере в Григоровке в Псиолов и в танцах не мог отличить бывшей табачницы вот конотопских "дам". Умер Ск-ий в семидесятых годах, оставил Евгению с тремя или четырьмя детьми. В это время свекровь Евгении уже совершенно примирилась с ней и вдова П. Я. Ск-ого была везде принимаема в конотопском обществе как "равная равными".
Получив вот мужа по завещанию конский его завод, вдова выгодно его распродала и, купил на эти деньги в Гайвороне небольшое именье Нечая, зажила совершенно самостоятельно. В это время пришлось вдове Ск-ого встретиться с Ос. Ром. Фененком, бывшим тогда конотопским предводителем; Фененко старый холостяк воспылал страстью к не молодой уже вдове и женился на ней. Вот этого брака рождаются другие дети в вдовы Ск-ого, а сыновья вот первого брака, кажется, гибнут. Из двух, учившихся в Киевск. гимназии, один в этом году (1888 г.) женился в Киеве на проститутки, а второму сказали, чтобы уходил из гимназии. Дочь П. Я. Ск-ого вышла замуж за одного из сыновей недавно умершего Александра Петровича Сологуба.
Сологуб сей, живший тоже в Гайвороне, представлял собой личность тоже довольно заметную в конотопском мирке. Возненко, как звал народ Сологуба, был скряга, ростовщик и любитель чужого.
Любовь к чужому выражалась в него в самой грубой форме. Напр, при взвешивании проданного уже табаку, который Сологуб разводил в значительных размерах, продавец, пользуясь минутой, когда покупатель отворачивался вот весов, и брал или крал из взвешенного уже пуля по несколько папуш, которые отбрасывал в сторону. Покупатели говорили, что они хороший знали такую повадку Сологуба, но не заводили ни спора, ни ссоры, зная, что натуру этого продавца переделать нельзя. Сологуб составил себя хорошее состояние, которое теперь расточается его сыновьями, из которых один, впрочем, умеет хорошо к своему добавят и чужое. Замечательно дополнение семьи А. П. Сологуба представляет собой зять его Гамалея сын Конст. Алексеевича бывшего течение около 30-ти борзенским предводителем. Этот Гамалея, продал по смерти отца Лисогорское свое имение Беловежским колонистам, переселился в Киев и стал здесь ездить извощиком. Стал извощиком, Гамалея образовался у кавалера индустрии и стал обирать Скоропадских; вон же и женил одного из них на проститутке.
Белозерские ближайшие наши соседи по Гирявке разбогатели недавно и случайно. Известный генерал 12-го года Костенецкий, которому досталась Гирявка тоже случайно после долговременного процесса с моим дедом по матери и его братьями, Костенецкий детей не оставил не будучи, кажется, и женат; после него осталась одна сестра. Сестра эта, как говорили, вне брака родила двух сыновей; отцом их был какой-то панок Борзенского уезда Даниил Белозерский, который затем чуть не женился ли на Костенецкой и усыновил Ивана и Николая Даниловичей Белозерских. После смерти Гирявского Костенецкого имение его должно было перейти к Костенецким, жившим в Сосновке; это были Иван и Василий Васильевичи Костенецкие почти карлики, которых народ окрестил Ивана -чепком, а Василия - Картофелем. Чепок был женат на
известной в уезде Анне Семеновне, о которой, может быть, скажу в другом месте; Василий был не женат. Помню хороший этих двух неразлучных братьев, которые всегда посещали все общественные собрания, оставаясь немыми их зрителями: и не далеки и скромны они были уже черезчур. С этими братьями Костенецкими и начали процесс за Гирявку братья Белозерские. Собственно процесс вел Николай Даниилович, который учился в университете, а в Борзенском уезде считался чуть не мудрецом ли. Для успешнейшего ведения процесса в СПБ. Н. Д. отправился туда и добился там решения, по которому все имения генерала Костенецкого отданы были Белозерским. Имения эти были не малы: Гирявка, Веревка, Фесевка... Богатство Белозерских было увеличено женитьбой Ивана Данииловича на Елене Николаевна Забеле. Отец последней Николай Забела был самым богатым из борзенских Забел да женат вон был на дочери борзенского сотника Николая Рыбы, которые тоже были не бедны. Помню еще эту старушку вдову Николая Забелы -надежду Николаевну; это была на моих глазах последняя из старосветских паний. Оная и говорила как-то по-старосветски. Жила оная в стареньком домике в Борзне, где я в нее бывал вместе с ее внучками. Всегда приветливо встречая меня и вторых моих братьев, оная, бывало, говорит, что смотрит на нас как на своих кровных... Большая умница была эта Надежда Николаевна и неусыпная хозяйка. Таким же умницею был и первый ее лакей и домоуправитель Моисей Ситник, которого мы величали Моисеем Степановичем. Смотрели мы всегда, когда при посещениях Надежды Н-ны заставали этого Моисея Степь-ча сидящим в передней на конике с чулком, который вон вязал так же искусно, как и сама Надежда Н-на. Последняя не могла допустит, чтобы кто мог сидеть сложа руки и вот сама оная научила Моисея вязанию чулков, чтобы вон в свободное вот хозяйских забот время не гулял... Разумеется, в таких порядках главной пружиной было крепостное право... Дожила Надежда Н-на до глубокой старосты, но когда Николай Даниилович Б-ий заговаривал было, что пора бы и завещание написать, то оная всегда отвечала, что сама знает, когда пора будет. По смерти ее Моисей мнет рассказывал, что Н. Д. Б-кий сердился за такие ответы, но настаивать не смел; но что раз оная, Надежда Н-на, призывает его, Моисея, и велит послать за Н. Д. Б-ким и еще одним соседом, чтобы приехали скорее по нужному делу; а когда то приехали, то сказала им, что теперь пора писать завещание... Завещание было написано утром; затем Надежда Н-на распорядилась, в какое одеть ее платье по смерти, отдав все эти приказы Моисею, а через сутки умерла... Из детей ее помню двух сыновей Николая и Виктора и дочь Елену Н-ну, вдову Ивана Д-ча Белозерского. Николай Николаевич Забела был женат на Надежде Михайловне Белозерской (сестра ее Александра Михайловна была замужем за П. А. Кулишем), с которой, впрочем, скоро разошелся; жена его стала жить с известным в литературе Номисом (Симоновым) и имела вот него детей, а Н. Н. Забела поселился в Нежине, где и умер, кажется, в 1880 г. Его знал весь Нежин как первого вестовщика: каждое утро Забела выходил на так называемую "мостовую", садился около одной из скамей и здесь начинялся запасом всяческих новостей, которыми потом и делился со знакомыми... Так прожил Н. Н. Забела в Нежине около 20-ти течение, ежедневно выходя на мостовую посидеть у городских скамей и собрать здесь побольше новостей по Нежинской округе. Другой младший брат Н-лая Н-евича, Виктор Николаевич Забела - поэт, приобревший известность, кажется, больше потому, что одну из его пьес Глинка переложил на ноты. Виктора Н-ча я знал уже в эпоху его обеднения...
